Чтение онлайн

Данный факт очень ярко показывает «научную» позицию летувисских ученых.

Во-первых, они, летувисские ученые, утверждают, что писарями в ВКЛ были славяне. Но фамилия Мацкович происходит от балтского имени Мацко, к славянам не имеет никакого отношения и переводится как маленький – mackas (лет.) – первая явная нестыковка.

Во-вторых, летувисские ученые считают, что славянские писари коверкали летувисские имена собственные. Андрей Мацкович жил в Жемайтии, и сам записал свое имя собственное по-старобелорусски без восточнобалтских формантов. То есть, «славянский» писарь с балтской фамилий сам исковеркал свое имя и фамилию. Вторая нестыковка. Можно ли представить человека, который сознательно непонятно по каким причинам коверкает свою фамилию и имя? Автору не возможно. А вам, уважаемый читатель?

В-третьих, переписанные им жемайты-крестьяне более чем на треть не являются восточными балтами, не имея в своих именах собственных восточнобалтских формантов, о чем более подробно будет сказано ниже. Зачем же «восточному балту» Андрису Мацкявичусу коверкать восточнобалтские фамилии жителей Жемайтии, которых он переписывал?

В-четвертых, и в переписи «летувиса» Андрея Мацковича по каким-то причинам, как и во всех переписях, сделанных «славянскими» писарями (переписи 1528, 1565 и 1567 гг.), все князья, все магнаты и большинство шляхты не имеют в своих именах собственных восточнобалтских формантов.

И в-пятых, летувисские ученые «установили историческую справедливость» и исправили оплошность человека, который допустил грубейшую ошибку почти 500 лет назад – неправильно написал свое имя и фамилию. Вот это настоящая наука!

Есть еще один момент, который показывает, что с писарями в ВКЛ было все не так, как представляют некоторые ученые. Посмотрим, как проходили переписи в ВКЛ:

«Згодна з пастановай Віленскага сейма 1507 г. паны, княжата, зямяне, удовы і ўся шляхта абавязаны былі перепісаць людзей ў сваіх маёнтках і пад прысягай прадставіць спіскі гаспадару».Таким образом, оказывается, шляхта сама переписывала себя и своих подданных и под присягой передавала эти сведения писарям, которые отвечали за ту или иную перепись. Но шляхта-то знала имена собственные людей в своих маентках!

Тогда, если исходить из версии летувисских ученых о коверкании имен собственных, получается, что сама шляхта искажала имена и фамилии, в том числе, и свои, нарушая свою же присягу, неправильно записывая себя и людей в своих маентках, что являлось уголовноответственным актом и каралось по законам того времени. Могло ли такое быть? Очень и очень сомнительно. Зачем им это было делать? Это уже какой-то специальный лингвистический заговор по всей территории ВКЛ.

Корректнее говорить о другом: почему восточные балты, в том числе и шляхта, отказывались от своих имен собственных и переходили на белорусские, особенно на территории Аукштайтии? Об этом говорит такое явление, как совмещение имени в восточнобалтской транскрипции с белорусской фамилией, например, Юцус Петрович, Юрис Миколаевич и т. д., или, наоборот, белорусского имени с восточнобалтской фамилией – Миколаи Довкгиаитис, Стас Яноитис. Ведь насильственного перевода имен собственных в ВКЛ на белорусский лад не зафиксировано ни в одном источнике, как это наблюдалось и наблюдается в настоящее время на территории Литвы и Латвии. Тем более, что в те времена фамилия больше была подобна на современное отчество и не передавалась по наследству, о чем говорит сравнение переписей войска ВКЛ в 1528 и 1567 гг.

Значит, сам человек решал, использовать восточнобалтские форманты или нет.

При этом необходимо обратить внимание еще на один интереснейший момент, – почему-то не на всех территориях ВКЛ и не во всех сословиях одинаково «коверкались» имена собственные восточных балтов «славянскими писарями». В Жемайтии, почему-то, имена собственные в XVI в. в восточнобалтской транскрипции записывались чаще, чем в Аукштайтии, как среди шляхты, так и среди крестьян. А в других регионах ВКЛ, кроме Жемайтии, Аукштайтии и Западной Аукштайтии, они вообще почему-то не встречаются. При этом в последних двух регионах их очень и очень мало, особенно среди шляхты. С чем это связано? Не с тем ли, что к середине XVI в. Аукштайтия и Западная Аукштайтия находились в составе ВКЛ уже почти 300 лет, а Жемайтия – немногим более 100?! А значит, влияние старобелорусского языка на население этой территории было намного меньше, чем в Аукштайтии и Западной Аукштайтии.

Так, в 1562 г. мыза Акнисту (около Бержанов, Жемайтия) передается державцу упитскому князю Ивану Тимофеевичу Крошынскому – заметьте, инициалы князя в славянском написании. Здесь же перечисляются «тяглые люди», т.е. крестьяне мызы: Мартин Кгенанос, Герман Кгенаинос, Якуб Нотеика, Янич Кгендянос с братом Андриясом, Андрис Аницуноч, Тумбол Томонос, Андреи Болтоникас, Енанас Галита, Андрис Карвиро, Юри Веженос, Енис Арбиталис, Маркан Втеикшанос, Андреи Татичанос с братом Бривчисом, Якуб Станевданис, Янис Станевданис, Бранчис Румпанос, Якуб Шустанис, Андреи Плюша, Антис Стирманос, Якуб Пучанис, Янис Бернатанис, Якубас Вятпунанис, Грицул Бунчикас, Янис Живортинис, Петр Кочукович, Юри Пурнанос, Янис Скрумалис.

Из 29 тяглых людей мызы Акнисту только три человека – Якуб Нотеика, Андреи Плюша и Петр Кочукович, имеют не восточнобалтскую транскрипцию своих имен собственных, остальные 26 – восточнобалтскую.

В 25 книге Литовской метрики боярину земли Жемайтской Яну Дирм(ович)у – балтская фамилия со славянским формантом «-ович» – передаются крестьяне Дирвяньской волости: Кгеловкис Гриц, Можус Пикеилоитя, Минсис Монтойтя, Можуитя Ендрикоитя, Кгедвил Еншаитис, Контмин Епшоитис, Ручус Дроикоичус, Юркис Кгелоитис, Личеика Меишоитис, Пиктюс Жомоикгоитис, Едимт, Будрель Можеикоитя, Кгоитис Труипаитис, Грицус Кгедбудаитис, Петрос Енчович, Мац Жакголоитя.

Из 16 крестьян, 15 имеют имена собственные в восточнобалтской транскрипции и одно только – Едимт – нет.

В этой же книге перечисляются люди Бирштаньского повета – уже Аукштайтия: Довкгял Якубович, Богдан Милашевич, Кишкель, Воисмин Веинеикович, Миколай Довеневич, Довкгутис Мицевич, Нечус Путряшевич, Хведюс Невклювсевич, Ролеик Дочевич, Ед Пиктурнович, Станько Вомкгеикович, Ятвид Нетикшевич, Нетикша Янович, Юргкель Рурович, Новдюс Явнеикович, Сирмонт Воицавич, Токгис Димьятович, Токгис Димьятович, Рака Мицкович.

Здесь уже из девятнадцати имен собственных только шесть – Довкгутис Якубович, Довкгутис Мицевич, Нечус Путряшевич, Хведюс Невклювсевич, Новдюс Явнеикович, Токгис Димьятович – написаны в восточнобалтской транскрипции, остальные тринадцать – западнобалтские и славянские.

Дубиньские люди (недалеко от Гедройтей, также Аукштайтия): Якуб Пристав, Степан Десятник, Лаврин Якубович Нежа, Ондрык Кгоилешевич, Григор Сутревич, Лес Мартинович, Пиктнос Янович, Юркгел Бортунец, Вербило Довнепрович, Ян Брукдович Шунел, Микола Дорвовеж, Юно Пузырезич, Мотел Болтевич, Ютепко Чорны, Можико с братом Милкутевичи, Юшко Спастевич, Довкш Крупович, Ромейко Пурвянец, Ян Декгутевич, Римейко Кгрожовирка, Ян Ютович, Кгинждал с двумя братьями Петром и Римутем, Дакш, Нетикша, Довкгаило, бояре Добко, Юхно Нецович, Петко Голтан, Воитех Ондрошевич.

Из 31 имени собственного только одно – Пиктнос Янович – в восточнобалтской транскрипции.

И таких примеров достаточно много в других книгах Литовской метрики, где действующими лицами являются жители Жемайтии и Аукштайтии, особенно в «Пераписе жемойтских волостей 1537 – 1538 гг.» Правда, почему-то такие «неисковерканные» имена собственные чаще всего относятся к простым крестьянам. Почему? Почему рядом с «исковерканным» именем собственным шляхтича, т.е дворянина, часто стоят неисковерканные имена простых крестьян? Например, в Оболцах пану Судимонту Доркгевичу – славянское написание балтского имени и фамилии – передаются крестьяне: Клим, Тричис, Свирклис, Юрис, Добутис, Рименшис, Кунелевич, Монтеико, Доевлинко, Нореико, Микола, Мика, Судник, Малашко.

Что же, крестьяне в ВКЛ были в большем почете, чем шляхта? Еще один абсурд истории ВКЛ? Или все же имена собственные писались так, как слышались, и никакого коверкания их не было?! А значит, были литвины ВКЛ-белорусы со славянскими именами собственными, с балтскими именами без восточнобалтских формантов, и были аукштайты и жемайты, балтские имена собственные которых имели эти форманты.

В «Переписи жемойтских волостей 1537 – 1538 гг.» приводятся имена собственные третьего сословия, т. е. крестьян и некоторых поседных бояр, которые «на пошлину на двор орати не идут, толко поседа дают по шестнадцати грошей».