Чтение онлайн

Первый ответ очень трудно укладывается в существующие порядки любого государства, когда какие-то писари извращают имена собственные не только рядовых дворян, но даже элиты государства. Ведь, среди панов-рады, врядников и знатнейшей шляхты имена собственные с восточнобалтской транскрипцией отсутствуют. Как же могли допустить такое все как самые знатные и богатые, так и все самые беднейшие представители шляхты? Ведь мы наслышаны о гордости даже бедной литвинской шляхты. Что же тогда говорить о руководстве государства! Как Великие князья Литовские и короли Польские подписывая указы и другие официальные бумаги, на которых были написаны их имена, не замечали, что писари коверкают их? И это продолжалось более трехсот лет! Могло ли такое быть? Очень и очень сомнительно! Они, Великие князья, что же, были безграмотны? Конечно, нет. Так почему же до нас дошли их имена без восточнобалтских формантов? Ответ прост – их имена и не имели этих формантов. Им их приписывают некоторые современные ученые.

Если бы искажение имен собственных писарями имело место, то такие нерадивые писари при обнаружении подобных промахов были бы наказаны по полной программе. Тем более писари не всегда оставались писарями. Например, писарь Богуш Боговитинович дослужился до державца и пользовался большим политическим влиянием в ВКЛ. Писарь Горностай Ивашко стал Новогрудским воеводою (1549 – 1551 гг.). Писарь Копоть Василевич упоминается среди панов–рад в «Перапісе войск ВКЛ 1528 г.». Как же такие «нерадивые» писари за свою работу получали такие прекрасные повышения по службе? Кстати, великокняжеским писарем был и основатель известнейшего магнатского рода в ВКЛ Сапег Семен Сапега (середина XV в.), выходец из полоцких бояр.

Кроме того, во многих книгах Литовской метрики встречаются не только имена собсвенные писарей с современными белорусскими именами и фамилиями – Павел Нарушкевич, Лаврин Медзылесский, западнобалтскими – Богуш Боговитинович, Копоть (Василевич), Вежкгаил, Панюта, татарскими – Кулзиман, Тимирей, Берендей, но и писари с именами в восточнобалтской транскрипции, например, Венслявус – писарь виленского воеводы. Значит, и в этом вопросе летувисские ученые наводят тень на плетень. Как же тогда эти писари (восточнобалтские) могли извращать имена собственные своих соплеменников – восточных балтов? Они-то ведь должны были бы знать, как пишутся восточнобалтские имена собственные.

Правда, необходимо признать, что писарей с восточнобалтскими именами собственными очень и очень мало в книгах Литовской метрики. Автор во всех изданных книгах Литовской метрики нашел только одно имя – Венслявус, хотя достаточно много славянских, западнобалтских и татарских. И здесь возникает вопрос: Как же литвины – руководители ВКЛ, если они были восточными балтами, не смогли почти за триста лет (на 1528 г.) научить письму и сделать писарями представителей своего этноса или представителей родственных народов – аукштайтов и жемайтов? Но вместе с тем они научили старобелорусской письменности пришлый народ – татар и все это время использовали в качестве писарей представителей некомплиментарных восточным балтам славянских этносов. И это притом, что писари в те времена играли очень важную роль в государственной машине. Не странно?

Странно, если считать, что литвины были восточными балтами. Но естественно, если литвины ВКЛ – результат этнического взаимодействия летописных литвинов и славян. Тогда и руководители, и писари – представители одного этноса – литвинов ВКЛ-белорусов – с одним официальным государственным языком – старобелорусским, а восточные балты – аукштайты и жемайты – некомплиментарные «прыслухаючыя» им этносы.

Зададимся вопросом: «Могли ли писари на самом деле «коверкать на старобелорусский лад летувисские фамилии»? Наверное, могли и не только летувисские, но и имена собственные представителей всех этносов, которые проживали на террритории ВКЛ. Но сознательно ли это делалось? Вряд ли. Ближе всего к истине то, что писари записывали имена собственные так, как они слышались. Об этом же пишут и сами летувисские ученые:

«Из многих дел видно, что писари излагают непосредственно в прямой речи показания сторон и свидетелей. Это уже не просто «сближение» с живым народным языком, а сам живой народный язык рядовых бояр, а иногда и крестьян, передаваемый писарями почти дословно».

Но если это «сам живой народный язык рядовых бояр, а иногда и крестьян», то и имена собственные должны быть такими, какие писарям говорили эти бояре и крестьяне.

Поэтому, такие имена собственные, встречающиеся в книгах Литовской метрики, как Ввоишаитис, Счепан или Щепан (от Степана), Доркгантович, Ыван, Ыыван, Кгедкголтаитис и др., которые иногда трудно и сейчас произносить, а тем более правильно написать на слух, подтверждают, что в те времена имена собственные записывались так, как произносились и слышались, и сознательно не коверкались. А, значит, если человек называл свое имя собственное с вышеуказанными восточнобалтскими формантами, то оно так и дошло до наших дней.

Правда, возникает вопрос, все ли восточные балты называли свои имена собственные с восточнобалтскими формантами? Ведь в наше время очень и очень редко кто из белорусов требует написания своего имени в белорусской транскрипции, уже не говоря о временах Советского Союза, хотя прошло не триста, а двести лет: Константин – Кастусь, Василий – Василь, Яков – Якуб, Иосиф – Язэп, Николай – Микола и т.д. Ведь нет такого, чтобы человек говорил Язэп, а ему записывали Иосиф, говорил Якуб, а писали Яков…

При рассмотрении вопроса коверкания имен собственных необходимо обратить внимание еще на один аспект. В процессе судопроизводства участвовали не только писари. Судьями-то были как раз вельможи. Или летувисские ученые считают, что вельможи были безграмотными? Это не только очень сомнительно, но и не подтверждается документами, так как в некоторых книгах Литовской метрики есть графа «Правили…», т.е. исправляли, и перечисляются имена собственные вельмож, кто участвовал в конкретном судебном процессе и «правил».

Так вот, как раз правили-то вельможи. Это были, в первую очередь, воеводы и их наместники. А они должны были представлять как раз тот этнос, который и образовал государство, т.е. литвинов. И как же тогда литвины-вельможи могли пропустить неточности писарей в написании хотя бы своих имен собственных, уже не говоря обо всех остальных, особенно, имени Великого князя Литовского? Как эти же вельможи разрешали «коверкать» даже имена Великих князей? Ведь ни разу ни в одной из книг Литовской метрики не приводится имя Великого князя ВКЛ в восточнобалтской транскрипции! Как же могло такое быть?

Разве сейчас летувисы позволяют кому-нибудь убрать из своей фамилии восточнобалтские форманты? Нет, конечно! Разве во времена Советского Союза летувисские фамилии писались без них – восточнобалтских формантов, если человек их называл? Нет, конечно. Почему же они «позволяли» это делать во времена ВКЛ? Или у них в ВКЛ, в своем собственном государстве, если оно – государство – было восточнобалтским, о чем твердят современные летувисские историки, было меньше прав, чем в Советском Союзе? Но это же нонсенс! Советский Союз никак нельзя назвать государством, где титульным этносом были летувисы. Тогда как, если считать восточных балтов титульным этносом ВКЛ, они не могли иметь в «своем собственном государстве» даже правильное написание своих имен собственных?! Причем, в первую очередь, представители высших эшелонов власти. Не странно?

Даже больше. Все фамилии времен ВКЛ летувисские ученые стараются превратить в летувисские независимо от истинности написания. Так, например, «Перепись жемойтских волостей 1537 – 1538 гг.» составлена писарем Андреем Мацковичем. Причем, он, Андрей Мацкович, проживал в то время на территории Жемайтии и сам себя переписал, как «Андреи Мацкович», а не Андрис Мацкявячус. Летувисскими учеными эта перепись издана под его авторством, но в летувисской транскрипции – Андриса Мацкявичуса. И сейчас во всех упоминаниях данной книги используется летувисская транскрипция этого имени собственного. Почему? По какому праву?