Чтение онлайн

Ренехбет кивнула.

– Он пришел сюда из верхних земель, и нес слово Бога-Сокола. И знал много, очень много. Когда начнется разлив и когда уйдет вода, жарким ли будет лето или дождливым. Он лечил людей так, как не умели лечить знахари родов. Отец говорил с ним до смерти, и приводил меня слушать. И, когда Седжи вылечил меня от укуса скорпиона, я понял, что приму его бога. Тогда я стал Крылом Гора, а Гор-Сокол принял власть над Нехе.

Он криво усмехнулся

– Не всем это понравилось. Ты, наверное, уже и сама поняла. Чтобы доказать им, что новый бог и его закон сильны, мне нужно показать и свою силу. И вот теперь…

Он снова посмотрел на Ренехбет. Девушка не отвечала, молча глядя на мужа.

– Люди должны свободно приходить на торжища. Камень, медь, малахит, раковины, слоновая кость – все это должно быть у нас, но сейчас этого нет. Пока ждем, когда приплывут ладьи людей с острова Аба.

Ренехбет раскрыла рот, чтобы ответить, но в последний миг прикусила язык. Она вспомнила, как люди с острова Аба приплывали на торжища в родное селение. Последний их приезд закончился кровавым побоищем. Но из того, что говорилось в Нехе, девушка уже поняла – причиной нападения людей Нехе на Ме-Нари было их желание получить доступ к торговому пути вверх по Реке. После этого в селение не вернулось так много мужчин, а Каа-Тот убил её отца.

– Что ты хочешь мне сказать? – резко спросил Гор-Кха, видимо, заметив её колебания.

– Если люди с острова Аба приплывут в Нехе, зачем тебе идти в горную землю? – тихо спросила девушка.

– Затем, что у нас должно быть то, что было у наших предков. То, что они привозили из горной земли, и что им приносили горцы. Раз этого нельзя получить как прежде – придется взять самим. Еще одна победа покажет им, что за новым законом и богом-Соколом – сила и удача. Тогда они поймут, что время закона Мепи кончилось, началось время закона Гора.

Уари окинул её взглядом, и указал рукой на столик.

– Мы пойдем в святилище, когда небесный огонь коснется священных акаций, – Гор-Кха сделал еще глоток и поднялся, – надень убор Нехбет. Потом мы принесем жертвы и ей тоже.

Они шли к святилищу, когда солнце клонилось к далеким холмам. Ренехбет надела то, что следовало надевать перед жертвоприношением – перевязь через грудь, пластины из слоновой кости, в волосах укрепила убор Нехбет – широкую кожаную ленту с прикрепленным к ней черепом коршуна. В руке она держала кремневый нож с рукояткой из рога антилопы, в основании которого был прикреплен кусочек горного хрусталя.

Седжи был немногословен на этот раз. После короткой молитвы козу повели к джеду. Чуть дальше земля была разровнена и лежали камни – Ренехбет вспомнила о желании мужа построить там еще одно святилище. Для чего, впрочем, нужен был камень из каменной земли, а его не было. Она смотрела, как Гор-Кха связывает ноги животного, и поднимает руки к небесному огню. Когда солнце сверкнуло на шлифованном куске базальта, она вновь почувствовала дрожь – теперь рука мужа действительно была дланью Гора. Бога, который плыл в небесной ладье и дарил свет. Раздался жалобный крик жертвенного животного, «Гор!» откликнулось несколько голосов за её спиной.

Теперь надо было смотреть за тем, как умрет коза, а потом Седжи откроет ей грудь, и глянет на сердце. Кто-то из стоявших за спиной сделал шаг, и она, скосив глаза, увидела крепкого юношу с бычьим хвостом, привязанным к льняной накидке. Он сделал еще пару шагов, и она догадалась, что юноша хочет подойти к камню, и посмотреть на умиравшее животное сам. Не успев понять, что делает, Ренехбет повернулась и резко выбросила левую руку, ту что без ножа. «Нельзя смотреть, как льется кровь во имя бога-Сокола», хотела повторить она слышанные уже слова, но не решилась. Так и стояла с поднятой рукой несколько мгновений, пока старый человек с крючковатым посохом и перьями в волосах не тронул юношу за руку. Тот отступил на полшага, не опустив глаз.

– Что сказал бог-сокол, уари? – юноша был первым, кто спросил это, когда Гор-Кха вышел из круга камней, но старый мужчина рядом с ним опять тронул его за руку.

Гор-Кха стал перед ними, с ножа срывались последние капли густой, багровой крови, кровью же была забрызгана его грудь.

– Коза умерла чисто, – громко сказал он, подняв нож – Седжи открыл её грудь и увидел, что Гору-Соколу угодна наша жертва.

Стоявшие сбоку от неё шери и старейшины вскинули руки к небу, повторив «Гор!», но юноша и его отец (она вдруг поняла, кто этот старик с посохом) рук не подняли. Склонив головы, они молчали некоторое время, но потом старший сказал:

– Хорошо, что Прародители благословляют наше дело, Гор-Кха. Но разных людей хранят разные хемму. Хети с древних пор хранила Великая Черепаха. Мы принесем ей жертвы у наших камней. Пусть все духи будут сыты и довольны, пусть они защитят наш поход.

Гор-Кха смотрел на него, окрашенные малахитовой смесью веки слегка подрагивали.

– Принесите жертвы своему хемму, Аха, – сказал он наконец, – пусть все духи благословят наши копья. И выбирайте людей.

Что-то не нравилось Ренехбет в лице мужа, его брови хмурились, и легкая судорога то и дело подергивала уголок рта.

Когда они шли к храму Нехбет, он мрачно молчал. Впрочем, его походка не выдавала никаких чувств, и когда Ренехбет двинулась внутрь, он поднял нож и стоял, храня на лице выражение настоящего уари.

…уже когда они вернулись в жилище, и Гор-Кха пил мелкими глотками воду, сдобренную забродившим хлебом, он негромко сказал:

– Коза умерла нехорошо. Седжи сказал, что я не так увидел, но… Мы все равно выйдем.

Газель подняла голову и фыркнула, рога качались из стороны в сторону. Звери тоже что-то чувствуют.

Он присел на корточки, и начал причмокивать, медленно и размеренно покачиваясь из стороны в сторону – обычно это успокаивало животных. Теперь еще не хватало, чтобы остальные встревожились. Пасшиеся рядом газели отрывались от кустиков, которые ощипывали и, бросив короткий взгляд на человека, возвращались к еде. Он причмокнул еще раз, ласково повторяя ничего не значащие слова. Другие пастухи начинали напевать, но он не любил этого. Наконец, животное успокоилось, и снова обратило свое внимание на клочок бурой травы.

Газели беспокойны в эти дни, как если бы рядом бродили лев или шакалы – хотя кто знает, может и бродят – а может потому, что беспокойны охранявшие их люди. Охотники вернулись в стойбище четыре ночи назад – они были вымотаны и измучены жаждой. Сначала они долго пили тепловатую мутную воду из источника, потом еще дольше молчали. Их не расспрашивали – человек говорит, когда он хочет говорить. И, наконец, они начали говорить.

Хаа-Та, их земля, стала жестокой. Почти полную луну они шли по ней, спускались в ущелья, переходили через пустоши. За это время ни разу небо не дало им влагу. Они пили воду, пили кровь убитых животных, наверное, и собственную мочу, но, наконец, дошли до Обломанного рога. Озерцо почти пересохло, и вода в нем стала солоноватой, деревья у Четырех Скал чахнут и гибнут. Стоит ли удивляться, что страусы спустились вниз к Реке, а слонов даже его отец уже не видел.