Чтение онлайн

И они продолжали свой жаркий путь, устало переставляя ноги по глинистой земле.

Полуприкрыв глаза на ходу, Гор-Кха вспомнил свою первую охоту среди раскаленных камней. Охотники пытались добыть орикса, но петлей и луком он владел еще плохо, и они два дня только даром выхаркивали пыль. Спали в каменных расселинах, а, однажды, набрели на рисунки на скалах – художества горцев, хотя и жители Ке-Ем иногда оставляли здесь свои следы. А потом, уже как уари, он приходил сюда на торжища – горные кочевники приносили то, что давала им их опаленная земля, а давала она много. Ке-Ем, бедный камнем, постоянно в нем нуждался – и здесь они получали камень. Какой угодно – белесый, бурый, черный, зеленоватый, крошащийся и твердый, как скала, для топоров, ножей, сосудов. Приносили они и все более ценившийся в Ке-Ем малахит, а иногда и горный хрусталь или раковины.

Взамен люди каменной земли просили совсем простые вещи – свиней и коз, лепешки из ячменя, полбу и просо, кремниевые ножи и плетеные циновки. Голые дикари, они чаще всего носили только кожаные сандалии, защищавшие подошвы от разогретого камня, и длинные кожаные чехлы, которыми оборачивали то, что делало их мужчинами.

Забредавшие на их стойбища охотники говорили, что даже женщины у них большую часть времени ходят нагими. Горные люди не знают стыда, они ночуют под маленькими кожаными навесами или просто на прикрытой циновкой земле, и берут своих женщин днем, у всех на глазах, молятся жестоким духам камня и высекают их на скалах.

Дикари кочуют по ущельям и пустошам, гоня перед собой небольшие стада полуприрученных газелей, охотясь по крутым скатам на ориксов и диких ослов, ища все более редкие луга и водные источники. Они давно поняли, что ценится в Ке-Ем, и что Ке-Ем может им дать, так и выживали.

Как-то они встретят их сейчас?

Оглянувшись назад, на шедших за ним воинов, Гор-Кха опять подумал об оставленном Нехе. Теперь там его жена – уари-на, тень крыла Нехбет. За ту почти луну, что Ренехбет прожила в Нехе, она изменилась – больше не казалась той напуганной девочкой, которую он взял впервые. Кажется, начала понимать, что значит быть первой женщиной всей округи. Впрочем, ждать от неё многого не приходится. Но есть Седжи, чтобы советовать ей и Себех, чтобы держать копье и булаву.

Себех… Вспомнив о нем, уари поморщился. Что-то странное происходило с ним. Он всегда отличался строптивым нравом – за это Гор-Кха его и ценил, только Себех мог сказать то, что другие не решались. Но вот уже два лета он становится все более мрачным и замкнутым – уходит на долгие дни охотиться в пустошах или прибрежных болотах, общается лишь со своими кровными. И шери из рода Крокодила заражаются непокорством – они не осмеливаются открыто перечить ему, но их взгляды угрюмы и дерзки на советах, и слушают они больше своего старшего, чем его. Трудно было решиться оставить Себеха в Нехе. И, все же, решение было правильное.

– Уари, ко мне только что подходили люди из моего рода, – отвлек его от размышлений Скорпион, – просили передать тебе их слова.

– Что они хотят?

– Уйти вперед и добыть зверя. Они опытные охотники, думаю, принесут нам мясо к привалу.

– Если я их отпущу, остальные тоже захотят, – недовольно сказал Гор-Кха, оглядывая скалы, – и сколько бы они не добыли, на всех не хватит.

– Я думал об этом. Скажи, что ты отправляешь их разведать землю впереди – и они сделают это. Но также достанут немного свежего мяса.

Гор-Кха задумался, не сбавляя шага.

– Хорошо, – наконец сказал он, – они найдут черную скалу?

– Да, им уже приходилось там бывать.

– Хорошо, – повторил Гор-Кха, – отправь их вперед. Не больше, чем пятерых.

И Скорпион, кивнув, отошел от него и присоединился к группе людей, шедших отдельно. Они о чем-то говорили на ходу, а Гор-Кха, не пытаясь вслушиваться, продолжал думать. Победа над людьми Ме-Нари убедила людей, что новый Родитель – Гор-Сокол, силен и властен, и он правильно сделал, приняв «соколиное» имя. Убедила, но не всех. Себех вышел из побоища у Реки без единой царапины, и это, в глазах его кровных, подтверждало, что он избран Родителем. И не только его кровных – в Нехе хватало шери из других родов, которые осуждали еще его отца, сломавшего многие древние обычаи, заставившего их приносить жертвы духам земли у джедов, как это делали земледельцы из других речных селений.

А потом он сам объявил, что не только его, но и все Нехе хранит новый бог-Сокол, принесенный Седжи из далекого Аппи. Но также, что шери тоже должны поклоняться духам земли, что каждый род должен смотреть за своим скотом и не заходить на земли соседей, что споры между сыновьями Нехе решает он, а между дочерями – его уари-на… А также, что следующим уари станет его сын, сын Сокол. И ропот только усилился. И наиболее открыто выражал недовольство именно Себех, и люди, что были вокруг него.

Если Себех совершит подвиги в этом горном походе, его кровные только еще больше поверят в его избранность. Так что пусть посидит в Нехе. Нападать на него едва ли кто-то будет, а судить… Там есть Седжи, который поднимает жертвенный нож, лечит вывихи и укусы скорпионов – но также говорит о новом боге-Соколе. Власти его посоха, его жертвенного ножа хватит, чтобы Нехе было спокойно до возвращения, а там посмотрим. И да, там еще Ренехбет. Вспомнив гибкую девушку с большими, словно постоянно испуганными глазами, Гор-Кха улыбнулся. Она ласкова, хороша, когда ему нужен сочный цветок у нее между ног, она послушна, спокойна и, наверняка, будет хорошо судить женские споры. А больше от неё не потребуется.

– Уари, – услышал он голос Скорпиона, – мы решили, кто пойдет вперед.

Прошло семь или восемь дней после того, как ладьи увезли Гор-Кха и отправившихся с ним воинов на другой берег Реки. Ренехбет от самой встречи с ним у протоки возле Ме-Нари боялась мужа – а потом ей было страшно остаться без него.

Тот, кто пришел к Ме-Нари в ночь скорби, за кем она покорно шла, как пленница, гадая, зарежут ее или нет, вызывал у нее мучительный страх поначалу. Ренехбет до тошноты боялась его прогневать, не зная, каким может быть этот гнев – гнев победителя. К её удивлению, все оказалось не так страшно. Муж был сдержан и молчалив, но ни разу не выказал в отношении нее грубости. Он терпеливо объяснял её обязанности, иногда даже старался проявлять заботу в каких-то мелочах – предлагая ей лучшие куски еды, или подсказывая, как перетирать малахит.

Было, впрочем, то, что долго вызывало у нее страх – их соединение. Когда он впервые взял ее, в день свадебного обряда, Ренехбет испытала только мучительную боль. Всхлипывая и вытирая кровь с бедер потом, она гадала, где же то, о чем любили судачить старшие женщины. Где сила Небет (то есть, конечно, Нехбет, она уже начинала привыкать говорить, как люди из Нехе), которая вливается в тело, наполняет безмерным счастьем и заставляет кричать? Неужели кричать ей придется только от боли, каждый раз, когда муж её пожелает? Она со страхом ожидала ночи. Первая боль вскоре унялась, но радости не приходило, и она, сжав зубы, терпела.

Все изменилось однажды, когда Гор-Кха, посмотрев на нее, не стал брать сразу, а принялся медленно гладить, по шее, груди, животу и ниже. И, уже напрягшаяся, Ренехбех вдруг с удивлением почувствовала, как откликается её тело, как по нему разливается теплая дрожь и наполняется сладким тянущим зудом низ живота. Последовавшее соединение уже не было ей неприятно. А на утро, проснувшись, она обнаружила, что лежит в объятьях мужа, и он ласково проводит пальцами по её шее – и знакомая сладкая боль вернулась опять. И, когда он брал её в этот раз, Ренехбет вдруг показалось, что её тело затопил разлив, как бывало с Рекой – мощный и сокрушительный, она дрожала, выгибалась и кричала, не в силах облечь в слова наполнявшее её счастье, о котором раньше не имела и понятия. Когда же все окончилась, муж не откинулся от неё, а обнял, и она прижималась к нему, все еще дрожа от пережитого.