Чтение онлайн

Но ничего. Через пару лет у него будет та машина, какая бывает у героев триллеров — длинная, низкая, как застывшая в полете стальная капля…

Это будет…

И с этой жизнеутверждающей мыслью он пошел к станции метро…

Через турникет он хотел привычно перепрыгнуть — но вдруг вспомнил, что у него в кармане денег хватит, чтобы купить целый метропоезд. Снова нервно рассмеялся над своей глупостью и стал в очередь — купить транспортную карту.

Людской поток густел. Подпирал час пик.

Впервые в своей жизни — он неспешно прошел через турникет, вместе со всеми. Эта станция была глубокой, он встал на эскалатор — и тот увлек его вниз.

На станции уже было не протолкнуться.

Он прошел по широченному, в белом мраморе вестибюлю, свернул за угол. Там был проход, ведущий к поездам. От широченного вестибюля он был отделен массивными мраморными колоннами. Мест для сидения было совсем немного.

Что-то не давало ему покоя, что-то было не так, и он не мог понять, что именно. И лишь протолкавшись к самому краю платформы, он понял. Понимание это — окатило его холодным, ледяным даже душем.

Деньги!

Пачки, распирающей карман — не было.

Не было!

Не было!!!

Начиная понимать, Жером начал поворачиваться… толпа мешала, люди были со всех сторон, в темном зеве тоннеля показались фары. Последнее, что он увидел — были глаза нанимателя, того человека, для которого он сегодня убил. Жером открыл рот, чтобы крикнуть, и потом… Потом не было ничего. Толчок отправил его на рельсы — и люди вокруг пронзительно закричали…

Все мечты Жерома разбогатеть на порно с детьми — так и остались несбыточными мечтами…

Протолкавшись через пихающуюся толпу — задержать его в этом месиве было невозможно, даже если бы тут было десять офицеров полиции — человек, известный итальянским спецслужбам как Паломник — встал на эскалатор, и он унес его вверх, на поверхность…

Монсеньора Парижского, кардинала Франсуа Бушерона нашли в припаркованном у тротуара Опеле — универсал на следующий день. Офицер парковочной полиции подошла, чтобы оставить талон на штраф — и почувствовала неприятный запах. Несмотря на чрезвычайные усилия епископатуры Парижа — избежать позорящей Католическую церковь огласки дела не удалось. Все подробности — нашедшиеся свидетели вояжей кардинала на кладбище Пер-Лашез, кровать в машине с многочисленными следами, спущенные штаны, презерватив «специально для гомосексуализма» — ничего из этого замять не удалось, все попало в газеты, нанеся Римской Католической церкви чрезвычайный ущерб…

Странные времена и еще более странные люди.

Все больше и больше убеждаюсь, что мир стал одной большой деревней. Просто невозможно никуда ступить, не отдавив ногу своему другу. Или недругу, что лучше. Главное — это разобраться, друг или недруг перед тобой.

Пятница, самый благословенный день недели, конец рабочего дня. Работа закончена, вечер, на римские холмы неспешно опускается покрывало ночи, и серебряные гвозди звезд надежно держат черный бархат ночных декораций. Впереди — два выходных дня, которые можно провести, как тебе угодно: например, сесть на скоростную машину Гран-Туризмо или на скоростную электричку и отправиться на озеро Комо. Или еще куда-нибудь, где можно предаться гедонизму, отдохновению или даже разврату. Но вечер и ночь пятницы — у римского высокого общества принято было проводить в Риме.

Это был бывший отель, переоборудованный под доходный дом, а потом, когда отменили законы против роскошествования, и в моду стремительно вошла la dolce vita — это здание купил и переоборудовал под один из своих домов барон Карло Полетти, в прошлом году покинувший пост Председателя совета директоров Банка ди Рома, ставшего под его чутким руководством крупнейшим банком Италии и восьмым в мире. Несколько дней назад я позвонил ему и передал привет от баронессы Антонеллы Полетти, Луны, матери Люнетты и его, получается, мачехи. В моем понимании — он имел какие-то общие дела с Луной и после того, как она сбежала от места в Тегеран. Да не какие-то, а более чем конкретные — в моем понимании Луне больше не к кому было обращаться, кроме как к барону Полетти, если она хотела выполнить поручение шахиншаха Хосейни и разместить в западной банковской системе огромные, без преувеличения огромные деньги шахиншаха, которые он получал, эксплуатируя свою страну. Речи о ненависти тут не могло быть, к тому же Луна наверняка подстраховалась: с помощью британской разведки похитила сына барона Полетти и взяла его в заложники, как залог того, что барон выполнит свои обещания перед ней. Таким образом, деньги шахиншаха попали в Банка ди Рома, позволив ему быстро стать крупнейшим банком Италии — а когда акционерам стало понятно, что больше поступлений не предвидится, они вежливо попросили барона выйти в отставку. Просто для того, чтобы как только кто-то придет за деньгами — сделать большие круглые глаза и сказать, что они ничего об этом не знают. Этим, оказывается, не только швейцарцы балуются — открывают номерные счета, а когда владелец счета умирает, не сообщив номер и код доступа наследникам — просто присваивают деньги себе. Я даже подозреваю, что за деньгами приходили — генерал Абубакар Тимур приходил — и именно с этим связана неожиданное перемещение самого удачливого финансиста Италии, финансового кудесника с поста президента банка на пост много что значащий в стратегии, но мало что значащий в тактике Председателя Совета директоров банка. Акционеры Банка ди Рома понимают, что с генералом Абубакаром Тимуром шутки плохи, он не обычный бизнесмен и даже не диктатор — а бывший генерал спецслужб и ныне профессиональный террорист. Если он не получит деньги — он убьет кого-нибудь, причем не рядового банковского клерка — а кого-то из владельцев или руководства банка. Если и это не поможет — он еще кого-то убьет, а потом еще и еще. А если обратиться к помощи государства — то надо будет объяснить, что от банка хочет самый опасный террорист на планете. И тогда выяснится, что на протяжении многих лет банк скрывал деньги шахиншаха.

Так что я думаю, владельцы банка пошли с генералом Тимуром на компромисс — переместили в другое кресло барона Полетти и начали финансировать терроризм генерала Тимура. Лучше отдать малую часть, чем потерять все полностью, заодно и жизнь. Или они просто начали его финансировать, а когда барону Полетти все это надоело, и он сказал, что не хочет финансировать терроризм — отправили его в почетную ссылку. Возможно — со скандалом. В таком случае, барон может быть раздражен и обижен на них. Мне просто надо выйти на Банка ди Рома и донести до них один простой факт: существует довольно простой способ избавиться от генерала Тимура. Сообщить, где он будет в ближайшее время мне — и команда спецназа сделает все остальное, обезглавив террористическую группировку. Конечно, потом мы поднимем вопрос о деньгах Шахиншаха, в конце концов, это деньги не столько лично Шахиншаха, сколько Персии — но мы не генерал Тимур, мы разумные и готовые к компромиссам люди. Пакет акций, совместное предприятие с участием русского капитала… и думаю, проблема будет решена. Это лучше — чем нанимать охрану и каждый день проверять — не подложили ли бомбу под твою машину.

Вот как то так я планировал строить соглашение с бароном. А вы думаете, я собирался ему угрожать? Шантажировать? Бросьте. Во-первых, угрожать любому аристократу дело небезопасное в принципе. Во-вторых — я придерживаюсь правила, что при первой возможности — надо строить долгосрочные отношения и укреплять позиции своей страны в других странах. Если сиюминутные цели могут быть достигнуты угрозами и шантажом, то долгосрочные — должны быть основаны на общем, обоюдном интересе. Только когда каждая из сторон имеет реальный интерес в другой стороне — такие отношения длятся долго.

Достать приглашение на прием было не так-то сложно. В Риме — существует подпольная биржа таких приглашений: обедневшие представители дворянских родов, которых из-за длительного периода феодальной раздробленности в Италии пруд пруди — зарабатывают на жизнь, в том числе и таким образом: перепродавая приглашения. Есть список гостей, не пригласить которых считается плохим тоном в свете: не пригласишь — и тебе потом будет перемывать косточки весь Рим. Приглашения не содержат имени, каждое из них стоит от пяти до шестидесяти тысяч лир: последнее в Швейцарию, на прием к бывшему королю, который будучи низложенным, пользуется заметно большей популярностью, чем в те времена, когда он был у власти. Мое приглашение стоило двадцать пять тысяч лир: бумажка размером с открытку на день ангела, плотная ткань, сочетание черного картона и золотого тиснения, которое я счел дурным вкусом. Тем не менее — двадцать пять тысяч за нее я выложил без разговоров.

Всего три тысячи мне стоила аренда машины на вечер — привычный Майбах, модели пятьдесят три, для Рима это слишком: здесь и на скромном Фиате то дай Господь протиснуться, особенно в историческом центре. Рим — город пробок: средняя скорость движения во всем городе в час пик шесть и восемьдесят две сотых километра в час, посмотрите справочники. Но вечером — попросторнее, если выехать заранее — то проехать возможно. Вдвое дороже стоили мне две девицы: одну звали Милана, другую Франческа. Милана блондинка (по-моему, даже не крашеная, а настоящая), а Франческа брюнетка. Может быть — я их путаю, кроме как цветом волос они мало чем отличаются. Обе знают английский и готовы за дополнительную плату продолжить знакомство — хотя официально агентство это не одобряет. Девицы не такие уж и плохие, не спешите их осуждать: Милана, например, учится в университете на юриста. Образование дорогое, денег не хватает, поэтому и вынуждена подрабатывать в эскорте. Франческа фотомодель, но доходы от показов и фотосессий не такие большие, как принято считать, к тому же нерегулярные. В мире моды, если твое имя к двадцати годам не знает весь мир — рассчитывать на карьеру топ-модели смысла уже нет, конкуренция дикая. Франческа более раскованная и открытая в отличие от чуть более закрытой Миланы, которая немного смущается. Она мечтает о том, чтобы накопить денег и купить небольшую пекарню, такую же, как у них была на юге — их пекарню отняла мафия. Если сложить возраст Франчески и Миланы — получится как раз мой возраст, но я не считаю это знаком, отнюдь, таких приключений мне не надо. А вот им — судя по всему надо, особенно Франческе. Ее можно понять — я до сих пор недурен собой, разъезжаю на Майбахе, воспитан, не лезу ей под юбку и готов искренне выслушать все, что она говорит. Для меня это не более чем обычная вежливость дворянина и офицера флота — но для нее это очень важно, это показывает, что вижу в ней человека, а не живую куклу для развлечений. Она уже намекнула мне, что несколько дней будет свободна, и если я надолго в Риме… Но мне они нужны только на сегодняшний вечер.

Зачем? Образ, точно такой же, как Майбах, костюм от модного портного, который мне пошили уже здесь, в Риме и две девицы в сопровождении, именно две. Не может быть, чтобы в Италии меня не знали, как установленного разведчика, действовавшего и в Британии, и в САСШ, и на Ближнем Востоке. Но я был ранен, после чего вполне мог уйти на покой. За последнее время я обретался в Средиземноморье, решая финансовые дела, причем не совсем законные и с далеко не чистоплотными и строго соблюдающими закон людьми. Многие разведчики, ушедшие на покой, занимаются сомнительными, связанными с криминалом делами.