Чтение онлайн

Существует несколько основных признаков террориста, которые легко выявить, если смотреть и видеть то, что перед тобой, а не то, что у тебя в голове. Большинство людей живут по-другому, их принцип «имеющий уши да не услышит, имеющий глаза да не увидит, имеющий язык — да сболтнет». Полная противоположность библейским принципам — и принципам моим. Я живу в постоянном ожидании смерти, как самурай. На это есть причины — исламская шура в Персии в числе первых чиновников Его Величества приговорила меня к смерти за то, что я наводил порядок в Персии. Приговор этот — никогда не будет отменен и обжалованию не подлежит, то, что я уже давно не работаю в Персии, никакого значения не имеет. Рано или поздно кто-то попытается исполнить приговор — но если ты будешь внимателен и осторожен, то имеешь шанс пожить подольше, чем кто-то за тебя решил.

Итак: десять признаков. Девять, если вы имеете дело с террористкой — женщиной, которых все больше и больше. Раньше их было меньше — но исламский терроризм существенно обогатил теорию и практику антитеррористической борьбы. Десятый признак — кожа на нижней части лица, на подбородке — более светлая и нежная, чем на верхней. Это значит, что отправляясь на дело исламский экстремист — шахид сбрил бороду, чтобы не бросаться в глаза и пытаться походить на русского. У женщин бород не бывает. И у этого — бороды раньше не было, его лицо было покрыто равномерным, довольно темным загаром. Но на этом — хорошие новости исчерпывались.

Десять….

Первый признак того, что к человеку надо присмотреться повнимательнее — это проблемы с одеждой. Раньше, террористы отправлялись на дело с самодельными бомбами, армейскими гранатами и огнестрельным оружием. В последнее время — все большее распространение получает так называемый «пояс шахида». Типичный пояс шахида — это полоса грубой ткани, обычно мешковины, сложенная вдвое и прошитая, на теле смертника — она чаще всего зашивается его помощниками сзади, просто так ее не сдернешь, даже если тебе удалось добраться до ублюдка прежде, чем он нажал на кнопку. Внутри этой полосы, сложенной вдвое складкой вверх — полосы полиэтилена, перемежающие тонкий слой взрывчатки и более толстый — поражающих элементов. В качестве поражающих элементов обычно используют гайки, болты, рубленные гвозди. В последнее время — все большее распространение получают поражающие элементы из прочного пластика и стеклопластика: при ранении осколками их не видит рентген и умерших от ран в больницах становится куда больше. Обычно, взрывчатка изолирована от поражающих элементов тонким слоем упаковочной стретч-пленки и весь полиэтилен, сложенный, как и мешковина складкой вниз — так же аккуратно запаян, вверх торчат лишь провода, идущие от детонаторов к подрывной машинке. Так тщательно — пояса стали делать совсем недавно: после того, как в массовом порядке появились портативные газоанализаторы, тренированные собаки с проводниками на улицах, натасканными на запах взрывчатки. Террористы тоже учатся — как и мы. Иногда — вместе с детонаторами и взрывчаткой в этот адский пояс запаивают и сотовый телефон с торчащей наружу антенной, звонок — сигнал к подрыву. Это делается тогда, когда в шахиде не уверены, он подготовлен наскоро и следом за шахидом следует контролер, готовый в случае опасности подорвать шахида дистанционно, позвонив или послав СМС на запаянный в пояс телефон. Но так делают не всегда, в последнее время все реже и реже. В один прекрасный день — на телефон, вложенный в пояс, готовый к подрыву и с уже подсоединенными элементами питания — сотовый оператор послал какое-то рекламное сообщение: взорвался пояс, за ним сдетонировала вся лаборатория бомбистов и полтора десятка опасных террористов разом стали шахидами. Узнав это — мы договорились с операторами, и теперь они прозванивают все номера в беспорядочном интервале от пятнадцати до тридцати минут, причем пользователь этого прозвона даже не замечает. Так нам удалось вызвать еще несколько «самоподрывов», после чего террористы стали много осторожнее.

Все равно — что бомба, что граната, что пистолет, что самый совершенный пояс шахида — требует особенной одежды. Никакой обтягивающей, обычно террорист надевает одежду мешковатую, неприметную, на один — два размера больше. Лучше всего — подойдет легкая куртка — ветровка, джинсовая куртка, возможно даже повседневная куртка из военной формы. Именно такая одежда была на человеке, которого я видел: свободная куртка из материала, напоминающего замшу. Слишком свободная, застегнутая внизу за замок, что-то вроде летной куртки — бомбера, здесь совершенно не уместных.

Еще один признак, что что-то не то — это когда верхняя одежда сидит как-то косо, это просто надо уметь видеть. Что оружие, что граната или самодельная бомба — отличаются изрядным весом при небольших размерах, а гражданская одежда под них не предусмотрена. Если вы положите осколочную гранату в карман куртки — он, несомненно, будет отвисать, нижний край куртки будет чуть перекошен и опытный человек это увидит и сделает для себя выводы. Тут этого не было, ничего тяжелого в карманах — но это мою подозрительность не успокоило, были и другие признаки.

Второй признак — жесткая, скованная походка, возможно — походка человека, несущего тяжесть, причем самой тяжести в руках нет. Тут все зависит от того, чем вооружен террорист. Если это шахид, то есть террорист — смертник — то такая походка бывает не всегда. Пояс шахида плотно прилегает к телу, если раньше зарядная батарея и сама подрывная машинка весили до пяти килограммов — то современные детонаторы отзываются на звонок мобильного телефона, а для подрыва некоторых — достаточно даже батарейки из наручных часов. Мы имели дело с ублюдком, который, зная, что работают генераторы помех — замаскировал провод от детонатора к бомбе под провод от плейера к наушникам — на самом деле, провод шел к поясу, а в плейере, который мог даже играть музыку — находились и батарейки, и исполнительный механизм бомбы. Но вот если террорист вооружен гранатой, самодельной бомбой, короткоствольным автоматом или обрезом — такая походка может быть. Такая походка может быть и от употребления наркотиков перед террористическим актом, и от недосыпа: террористы обычно всю ночь молятся перед террористическим актом, взывая к Аллаху, чтобы он пустил их в рай после злодеяния, ими совершенного. Человек, которого я видел — стоял на месте, и я не мог сказать, какая у него походка.

Признак три: несоответствующее обстановке, нервное поведение. Как я уже говорил: обычным для террориста является употребление перед террористическим актом наркотических веществ. Подходят далеко не всякие: например, марихуана вызывает беспричинную веселость и снижает координацию движений, героин и кокаин могут привести к тому, что человек просто упадет или будет вести себя столь неадекватно, что его сразу вычислят. Коммунистические террористы использовали смесь небольшого количества кокаина со спиртом, кокаин использовался как возбудитель, спирт давал приятную расслабленность — но это опять-таки сказывалось на координации, находясь «под градусом» террорист не мог нормально, точно стрелять. На Востоке — пить спирт это харам, да и достать его намного сложнее, чем в России. Используется обычно либо кат, легкий наркотик, произрастающий в основном в Йемене и имеющий распространение по всему арабскому полуострову и северу Африки и опийную жвачку. Эти наркотики слабые, кат, например, жуют многие сельскохозяйственные рабочие и ничего, он не вызывает сильной наркозависимости — но в то же время он успокаивает и придает силы — верней, это тебе кажется, что он придает тебе силы. Что же касается опийной жвачки — она не так сильна, как опий, переработанный в героин, и даже как опий, который курят через трубки — но тоже и сил придает и успокаивает. Эти наркотики распространены и стоят не так дорого, достать их не составляет никаких проблем. Используя эти наркотики — можно быть уверенным, что шахид не кинется наутек в последнюю минуту, не осознает, что он творит. При подрыве шахида — обычно так опознают самого террориста: оторванная голова обычно остается на удивление целой, хотя и отброшенной от места подрыва, если за щекой листья кат или опийная жвачка — дальше и проверять нечего.

Этот признак знали жандармы, полицейские и казачьи чины еще до того как мы в полный рост столкнулись с проблемой современного исламского шахидизма. В начале века — страну сотрясал террор, Россия лишилась стольких государственных и политических деятелей, военных, патриотов России и верных слуг престола — что жуть берет. Еще большая жуть берет, когда думаешь — а что было бы, если бы убили, к примеру, Петра Аркадьевича Столыпина? Революция? Да запросто: все в те времена как мухой укушенные были. Мальчики и девочки, в основном еврейской национальности, но попадались всякие, в том числе и русские. Револьвер, самодельная бомба и глаза добрые — добрые… до поры. Феномен русского террора до конца не изучен и не понят до сих пор: эсеры например, сознавали то, что они умрут от рук «псов режима» — но сознательно убивали и шли на смерть, чтобы раскачать режим, внушить страх тем, кто верно справляет службу Его Величеству и Престолу посеять смуту и сомнения в народе. Сами об этом говорили — о терроре — но молодые люди шли и шли в террор, многие вполне благополучные, чтобы убить или быть убитым. Софочка Перовская, убившая Его Величество… не знаю, как ее довели до суда, я бы пристрелил как собаку и приказал выбросить в Неву… рыбам тоже надо чем-то питаться. Коммунисты были против террора — но разницы большой не было, они активно пользовались его плодами, были чистенькими только потому, что всю грязь взяли на себя эсеры. И вот эти мальчики и девочки… конечно они нервничали перед «актом» как они это называли — перед тем, как убить и самому быть убитым или повешенным на Лисьем Носу. Если внимательно смотреть за просителями, ходатаями, за скопившейся у дома или в присутствии толпой — можно много чего увидеть. И своевременно обезвредить.

У человека, которого я видел — этого признака не было. Лишь каменная неподвижность — и струящийся по лицу пот. Но это — уже следующий признак.

Признак четыре: потливость. Пояс шахида — по сути, грелка, куртка, прикрывающая его или черный никаб до пят, буквально притягивающий солнце. Плюс — ты идешь и видишь, что впереди жандармы или русские солдаты или местные силы безопасности, и если они поймут, что ты шахид — то пристрелят тебя, не колеблясь, не раздумывая, не пытаясь обезвредить — убьют как собаку. Станешь тут потным! Потели и революционеры, идя на дело… не верю, что не потели. Как же — и страшно и вот-вот от твоей руки падет очередной угнетатель народа. И думается про Лисий нос, шеренгу солдат, выстроенных в каре, бормочущего священника и табуретку под ногами. Думается… они говорили, что готовы принять смерть за свои убеждения — но никто не готов, даже шахиды. Я это знаю, потому что самолично расколол троих, просто хотел понять — что это за люди и ради чего они готовы умереть сами только для того, чтобы убить как можно больше других людей. Все потеют… никто хладнокровно не идет на смерть… разве что только в бою, смотря на врага и со словами, прославляющими свою Родину на устах. Так, наверное, мой прадед приказал вступить в бой с британским линкором… не уверен, что смогу так же. Но зато я могу сделать то, что не может он — например, с первого взгляда вычистить возможного террориста в бальном зале. Не уверен, правда, что это лучше.

У человека, за которым я наблюдал, с признаком номер четыре было все в порядке… точнее как раз таки и не в порядке. Каменное лицо и проступивший пот.

Признак номер пять — жесткий, сфокусированный взгляд вперед.

Удивительно — но это так. Для того, чтобы вычислить и окончательно утвердить этот признак — потребовались годы и десятилетия опыта. Но это факт. Что террористы — бомбисты и стрелки, про которых рассказывали жандармы, что исламская экстремистка в никабе, идущая на блок-пост, чтобы разменять свою жизнь на несколько солдатских и казачьих — всех их объединяет жесткий, сфокусированный строго вперед взгляд. Они видят цель и идут к ней, ни на что постороннее не отвлекаясь. Мало кто видел это вживую… если ты видишь такое, то на принятие решения у тебя редко когда больше минуты, иногда всего несколько секунд. Сейчас я это видел вживую — человек смотрел прямо перед собой как в прицел снайперской винтовки. От понимания этого — по всему телу прошла холодная дрожь.

Признак шесть: дыхание. Террорист перед самой акцией обычно дышит тяжело, буквально заглатывая воздух, хотя пытается не показать этого. Мало кто из террористов способен полностью контролировать себя, тем более перед смертью. Нервное возбуждение, повышенное сердцебиение, клеткам нужно больше кислорода — и дыхание выдаст тебя. Но этот — контролировать себя умел, учащенного дыхания у него не наблюдалось и близко.

Признак семь: шевелящиеся губы.

О чем молится террорист?

Вопрос, конечно интересный. Ответить на него просто — но простой ответ не дает возможности постичь всю извращенную логику террориста: что бомбиста-эсера, что современного исламского экстремиста, решившего, что жить ему уже незачем. Решившего жертвовать собою, как говорили эсеры, или решившего стать шахидом на пути Аллаха, как говорят сейчас. И эсера-максималиста и исламского экстремиста — роднит гораздо больше, чем разделяет. Прежде всего — ни тот, ни другой не верят в прогресс. Прогресс — это действие не сиюминутное, а неторопливое, эволюционное — но верное. Поясню на простом примере: например есть капиталист с миллионом золотых рублей и голодающие крестьяне. Миллион рублей сам по себе — это просто сто тысяч золотых кружков — червонцев. Но если капиталист умен — а среди людей с миллионом в кармане редко встречаются глупцы — он поймет, что тот же миллион, вложенный в завод принесет ему куда больше, в то время как деньги, завалявшиеся в кармане, ничего не приносят, только мнутся. Этот человек построит завод и примет на него рабочих — тех же крестьян. Они начнут производить что-либо для капиталиста… нет, не для капиталиста — для себя! Это открыл Генри Форд — если ты платишь рабочим много, а при этом твой товар хороший и дешевый, то они тратят деньги на товары, которые ты продаешь, и возвращают деньги тебе же. Разбогатевшие, накопившие денег рабочие лучше питаются, предъявляя спрос на продукты, которые выращивают продовольствие и остаются крестьянами, потом они начинают предъявлять спрос и на услуги. Так, постепенно, поколение за поколением из нищеты выходят все, без исключения — хотя капиталист остается капиталистом, и тоже становится богаче. Но эсер — максималист и исламский экстремист — не хотят ждать, они получить все и сразу. Исламский экстремист хочет отрезать капиталисту голову и сделать так, чтобы все жили на земле и возделывали ее как их деды и прадеды — в нищете, туберкулезе, постоянном поминании Аллаха. Эсер-максималист хочет расстрелять капиталиста, и то ли раздать деньги крестьянам, то ли что-то сделать на них… в отличие от исламистов, у эсеров нет единого четкого видения будущего, к которому они стремятся. Но будущее это для них (они считают, что и для всех остальных) столь притягательно, что они молятся, прося у Аллаха его приблизить. Или просто — перебирают свои лозунги, оглушительные и бессмысленные, а если вдуматься — то страшные. Надо же во имя чего-то умирать, не просто так.