Чтение онлайн

В голове ворохнулась мысль, что если у этого урода в руках старая модель — то там не один заряд — а два. И что этот урод сделает со вторым зарядом… о том известно лишь Сатане.

Шмель. Реактивный термобарический огнемет. Старая модель — действительно не одно, а двуствольная, два выстрела разом. Эта штука — рассчитана для борьбы с ДОТами и бронетехникой, если снаряд Шмеля попадет в машину — даже костей не останется, один пепел.

Из машины я выскочил так быстро, как, наверное, никогда не выскакивал. За руку вытащил баронессу, потащил в подъезд — это было ближайшее укрытие, которое можно считать относительно надежным. Относительно — потому что Шмель по своему разрушительному действию был равен шестидюймовому фугасы и тот, у которого в руках была эта штука, мог превратить эту римскую улицу в филиал ада на земле… в подъезде безопасно только потому что темно, и он вряд ли сможет прицелиться. Все, кто был в машине — сгорели, это несомненно. После Шмеля — выживших не бывает…

Баронесса не плакала — просто сжалась в комок.

Возможно, невоспитанному хаму все же удалось добиться своего. Что же, сладких снов… коллега. Эта не самая худшая смерть из возможных, бывает, что убивают неделю. А если проблемы с декомпрессией — умрешь быстрее, но так что злейшему врагу не пожелаешь.

— Иди домой. Иди, домой, поняла? Ты ничего не видела, ничего не знаешь, никаких записок не передавала. Все поняла?

— Кто… что произошло?

В сущности, скрывать уже нечего.

— Террорист. Я заметил его на вечере. Все, иди. Я тебя найду сам. Хорошо? Все поняла?

Баронесса закивала. Я спустился первым, выглянул. Толпа народа, вывалили любопытные… легко затеряться. Уже слышен вой сирен.

— Все, иди!

— Эй, cazzo…

Я как раз поднимался из метро. Метро в Риме было убогим, похожим на нью-йорское, только с меньшим количеством линий. Неглубокого залегания, грязные станции, похожие одна на другую, изрисованные граффити поезда и переходы, никаких эскалаторов. Не то что в России — у нас станции метро строятся как подземные дворцы, привлекаются известные архитекторы, многие станции посвящены каким-то людям и событиям. Здесь же — грязно, разбитые плафоны освещения, толкутся албанские дилеры, торгуют героином. Недавно было нашумевшее дело — в римском метро изнасиловали и убили молодую женщину, банда издевалась над ней больше часа — но никто не пришел ей на помощь.

Нахождение в метро человека в костюме стоимостью в пять тысяч рейхсмарок — призыв к классовому насилию. Я бы не совался в это метро — да только поопасался ехать на такси, таксист запомнит. Счел, что если мне повезет — я смогу сойти за городского сумасшедшего. Почти прокатило…

Я медленно повернулся. Четыре урода — кожаные куртки на голое тело, крысиные бородки, агрессивная злоба и убожество. Точно, албанцы или цыгане.

— Деньги есть, чувак?

— Есть — покорно ответил я.

Ни слова не говоря, достал пистолет и выстрелил тому, который показался мне самым крутым в колено. Оглушительно грохнул пистолет, запахло горелым порохом, бандит завизжал как резаный и упал, где стоял. Остальные — бросились от главаря врассыпную, даже не пытаясь ему помочь — и в обратную сторону побежал я, моля Деву Марию не наткнуться на полицейского. Никакого другого языка эти твари не понимали, и сожалеть о содеянном я не собирался. Будут знать, что помимо овец — можно наткнуться и на волкодава…

Вот так вот я провел этот день. Имел возможность выбирать из трех очаровательных женщин — и в итоге мне не досталось ни одной. Но расстраиваться я не спешил — в отличие от контр-адмирала Кантареллы я еще был жив.

— … как звать этого человека?

— Представился как адмирал русской службы Воронцов. Дворянин, Князь.

Человек, сидящий за скромным столом на первом этаже одного из зданий на Виа делла Консилиационе стальной хваткой сжал трубку.

— Адмирал русской службы Воронцов.

Кара Господня…

Не может быть. Он же… он же мертв!

— Ты… — человек откашлялся — ты уверен в этом?

— Совершенно. Послушай. Я выгнал его из дома, но это не значит, что он не придет в него опять. Он знает о Персии и знает слишком много. Это не в твоих интересах и не в моих.

— Если бы… только о Персии.

— Что?

— Нет. Ничего. Повтори дословно — что он сказал.

— Он передал привет от Мадам. Говорил о деньгах.

— Он не может ничего знать.

— А если знает? Я навел справки — он был первым наместником в Персии.

— Следы уничтожены.

— А ты в этом уверен?

Человек помолчал. Седые волосы на его по-крестьянски крепкой руке стояли дыбом.

— Что конкретно он сказал.

— Название банка. Имя Антонеллы.

— Сколько он хочет. Он называл сумму?

— Он хочет все.

— Он называл сумму? — повысил голос сидящий за столом человек

— Нет.

— Тогда это все не стоит и плевка.

— Скажи это ему.

Человек за столом немного подумал.

— Он сказал, когда придет еще раз?

— Нет. Я выпроводил его.

— Уезжай из страны. Запрись и сиди в своем шале. Пока не станет безопасно.

— Безопасно уже никогда не станет. Пока у меня дела в Риме. Что с моим сыном?

— Мы работаем.

— Мое терпение истощилось, кардинал.

— Не смей противоречить мне! Делай, что сказано, иначе…

— Иначе — что?

Кардинал Алессандро Антонио да Скалья, Государственный Секретарь Ватикана положил трубку, что было признаком слабости. Сидевший напротив кардинал Коперник — с ужасом смотрел на его левую руку — с нее, на белоснежный лист бумаги только что сорвалась и упала бордовая, тяжелая капля. Во время разговора — кардинал Да Скалья сломал ручку из письменного прибора и даже не заметил этого. Осколок вонзился в руку и теперь — шла кровь.

Кардинал достал из ящика стола бумажную салфетку, приложил к ране. Кровь перестала, на бумаге расплылось бурое пятно.

— Когда у тебя встреча с немцами? — спросил кардинал да Скалья.

Кардинал Коперник помялся — так спрашивать было не принято, Италия, равно как и Ватикан были построены на уловках, недоговоренностях, фактах, о которых все знают, но никто ничего не говорит… как невеста после первой брачной ночи. Но кардинал да Скалья был взбешен и ему было плевать на условности.

— Полагаю, что завтра.

Кардинал начертал на той же бумаге, заляпанной кровью две фамилии.

— Назовешь им этих людей. Пусть разберутся с ними.

— Хорошо.

Кардинал да Скалья поднес заляпанный кровью бумажный лист к пламени свечи, и смотрел, как он темнеет, начинает обугливаться — а потом вспыхивает ярким, пожирающим огонь пламенем.

— Пошел вон… — спокойно сказал да Скалья.

Оставшись один, кардинал Алессандро Антонио да Скалья, Государственный Секретарь Ватикана какое-то время бессмысленно перебирал бумаги. Потом он встал, вышел в соседнюю комнату — там, в полутьме на небольшом круглом столике стояли резные шахматы работы семнадцатого века.

Шахматы…

Не включая свет, кардинал уселся за стол.

Немцы…

Немцы их единственная надежда. Только у них — достаточно сил, чтобы разобраться с Полетти. Германская разведка имеет тесные связи с разведкой швейцарской, а к той, в свою очередь, прислушаются даже цюрихские гномы, сидящие на мешках с деньгами вот уже три сотни лет. Если немцев заставить включиться в игру — они могут стать тараном, который проломит крепостную стену…

Рука переставила ферзя в атакующую позицию.