Чтение онлайн

— Мы поговорим об этом позже, сын. А сейчас забери своего Крысика и положи в коробку. Утром мы его похороним. Отдай его пока Герти. — Гарри подтолкнул своего маленького сына к двери, кинув на Плам еще один извиняющийся взгляд.

— Я хочу котенка! Ты сказал, мне можно будет взять котенка, и я хочу котенка! Я хочу котенка прямо сейчас!

— Потом, — прошипел Гарри и попытался вытолкнуть мальчика за дверь.

Мактавиш вцепился рукой в косяк. Его карие глаза, настолько похожие на отцовские, что задевали сердечные струнки Плам, умоляли ее о помощи, пока Гарри пытался отодрать пять цепких пальчиков от косяка.

— Мама, я хочу котенка! Папа сказал, что мне можно будет взять котенка!

Он назвал ее мамой! Плам растеклась в одну большую сладкую лужу материнского умиления.

— И ты его получишь, мой милый маленький ягненочек. Утром я первым делом поведу тебя за котенком. Мы обязательно этим займемся.

— Потом, — прорычал Гарри, отрывая от косяка последний палец.

Отец вскрикнул, когда Мактавиш метко пнул его по ноге. Мальчик повернулся и помчался по коридору, крича какой-то Герти, что новая мама подарит ему котенка.

Гарри погрозил вслед мальчику кулаком.

— Ты маленький ублю… — Он покосился на Плам. — Паршивец! Я это запомню, вот увидишь!

Плам робко улыбнулась. Он закрыл дверь и повернулся к жене. Она просто чудо, не только самый восхитительный образец женственности из всех ему встречавшихся: у нее дивная грудь, милый характер, соблазнительные бедра, острый ум, длинные роскошные ноги и множество других качеств, которые просто не приходят ему сейчас в голову, соски, просто кричащие о том, чтобы их потрогали; губы, молящие о поцелуе; тело, прикосновение к которому вызывает райское блаженство… Не в силах удержаться на расстоянии, Гарри ринулся вперед, желая овладеть этой теплой, великолепной женщиной, на которой ему хватило здравого смысла жениться.

Плам остановила его, положив ладонь на грудь. Он едва не взвыл, но вовремя вспомнил, что джентльмен, а джентльмены не воют, не пресмыкаются и не умоляют, они даже не падают на колени, когда жена хочет поговорить, а не лечь в постель. Нет, такие джентльмены, как он, умеют отвлекаться от размышлений о том, что им хочется сделать с соблазнительницей, которая стоит перед ним в почти прозрачном клочке ткани — ткани такой тонкой, что сквозь нее просвечивают ее очаровательные соски — соски, взывающие к нему, соски, умоляющие втянуть их в рот и пососать, вложив в эту ласку все свое вожделение, а у него этого вожделения целый океан.

— Гарри, дорогой Гарри, какой ты глупыш. — Глупыш? Она сказала «глупыш»? Это хорошо или плохо? О, она улыбается — значит, хорошо. Ура! — Ну как ты мог подумать, что мне не захочется узнать о твоем сыне?

У Гарри на кончике языка вертелся вопрос «О котором?», но он вовремя вспомнил о грандиозной схеме, изобретенной им сегодня утром с целью облегчить Плам процесс постижения того, что она стала мачехой пятерым дьяволятам. Потребность в таком плане возникла, когда вышеупомянутые дети подожгли карету викария, пока сам викарий изучал протянутую ему Гарри специальную лицензию. Вроде бы Мактавиш ей понравился… но опять же это маленькое чудовище лягнуло по ноге не ее… в общем, это предвещает удачное будущее. Если получится растянуть знакомство с детьми на несколько недель (полагаясь на то, что Герти, Джордж и остальная прислуга сумеют их все это время прятать), может быть, она не сильно расстроится из-за детей. И из-за него тоже. Гарри очень хотел, чтобы она была счастлива с ним, потому что счастливая жена — это такая жена, которая позволяет своему мужу проделывать со своим восхитительным, желанным телом множество чудесных штук.

— Он очарователен, честное слово. Сколько ему лет?

Гарри посмотрел на руку, ласкающую его грудь, и его охватило внезапное желание взять в рот каждый изящный пальчик по очереди.

— Кому?

Она захихикала. Такой восхитительный, веселый звук — Гарри тоже захотелось хихикнуть вместе с ней. Может, он так бы и поступил, да только никогда раньше он не хихикал и не знал, умеет ли.

— Мактавишу. Сколько ему лет?

— В декабре будет шесть.

— Он такой милый и очень похож на тебя. Должно быть, ты им очень гордишься.

Гордится? Мактавишем? Гарри с трудом отвлекся от представлений того, что он хочет сделать с Плам, и задумался над ее словами. Уж это он сделать просто обязан. Джентльмены не испытывают похоти к своим женам. Джентльмен может желать свою леди, но высоко ценит ее ум. Похоть — это для низших классов, для тех мужчин, которые думают исключительно о своих низменных потребностях и никогда — о своих соблазнительных женщинах.

— Парень любит животных. Ему все равно, живые они или мертвые, он их всех любит. Думаю, это замечательное качество. Да, я им горжусь. Глубоко под глиной в нем имеется хорошая почва. — Гарри с любопытством взглянул на Плам. — Ты не сердишься, что я не рассказал тебе о нем?

— Сержусь? — Плам снова улыбнулась одной из тех своих обворожительных улыбок, что пленили его сердце и наполнили исключительной и абсолютной похотью… желанием. И радостью. Так много, много радости! Гораздо больше радости, чем примитивного физического желания. — Нет, я не сержусь. В конце концов, делая мне предложение, ты не знал, что со мной переедет и Том.

— Нет, я об этом знал. Темпл говорил, что ты рассказала ему про племянницу. Тебе хватило порядочности рассказать мне обо всем, а вот мне…

Она вдруг нахмурилась, и похоти… безумной радости сразу поубавилось. Плам потеребила нижнюю губу, похожую на спелую клубничку.

— О том, что…

Он не мог больше сдерживаться. Он просто должен был еще раз попробовать на вкус ее губы. Дыхание перехватило, он впился в этот сладкий рот, чувствуя, как возбуждается еще сильнее, а она прижималась к нему, запустив пальцы в волосы, пробуя его на вкус так же, как пробовал ее он. Это рай, это блаженство, это…

— Ах, вот ты где! Что ты здесь делаешь? Герти говорит, что мне нельзя зачесывать волосы наверх, пока мне не исполнится пятнадцать, но я считаю… О?..

Гарри захотелось заплакать. Вот прямо сесть на пол и заплакать. Он оторвался от сладкого рта Плам, с удовлетворением заметив затуманенные страстью глаза, отпустил ее и злобно уставился на дочь. Она не должна здесь находиться! Он отправил ее вниз и собирался представить Плам завтра, во время чаепития.

Индия изучала его новую жену, подбоченившись и сведя брови вместе. Поза очень походила на ту, что принимала Беатрис, когда была им недовольна.

— Стало быть, это она и есть?

Гарри нахмурился. Мактавиш еще ничего не понимает, но Индия-то!

— Плам, эта юная леди, явно забывшая о хороших манерах, — моя дочь Индия.

— Дочь. — Плам пару раз моргнула, но требовать немедленного аннулирования брака не стала, за что Гарри был ей исключительно благодарен. — У тебя есть дочь. По имени Индия. Весьма необычное имя. Добрый вечер, Индия. Рада познакомиться.

Он хотел расцеловать Плам — так был ей благодарен. Она не стала его бранить, не стала обвинять в том, что он скрыл правду о детях, просто кинула на него полный любопытства взгляд и подошла, чтобы вежливо обнять Индию, как при знакомстве обычно поступают женщины. Да, Плам заслуживает поцелуя, а Гарри как раз и есть тот мужчина, который справится с этой работой.