Чтение онлайн

— Вы Плам? — спросила Индия, с удивлением и ужасом взглянув на Гарри, когда Плам обняла ее.

В конце концов, целовать жену — это его обязанность. Плам отступила назад и одарила яркой, солнечной улыбкой и Гарри, и Индию.

— Да, я Плам. Твой отец не… эээ… в общем, я не рассчитывала знакомиться с тобой сегодня вечером, но очень рада, что ты зашла поздороваться.

Поцелуи скажут Плам, как он благодарен и как высоко ценит ее отношение.

— Утром мы с тобой непременно должны хорошенько поболтать. Я знаю несколько интересных причесок, и уверена, что они сделают тебя еще красивее, хотя ты и так очень хорошенькая.

Поцелуи частенько ведут к кое-чему еще — к более интенсивным телодвижениям.

— Моя племянница Том тоже будет рада познакомиться с тобой. У Том тоже кудрявые волосы, как у тебя. Я уверена, она сможет посоветовать тебе, как их лучше причесывать.

Плам нравится целоваться, значит, будет очень эгоистично лишать ее такого удовольствия. Даже жестоко. А Гарри вовсе не жестокий человек. Может, он и не безумно влюблен в Плам, но она ему нравится и он хочет, чтобы она была счастлива.

— Папа? — воскликнула Индия, вытаращив глаза. Плам только что уложила ее косу короной, все это время без умолку болтая о всяких связанных с волосами вещах, столь дорогих любому женскому сердцу.

— Да, — ответил Гарри, заранее соглашаясь на все, что угодно, лишь бы выгнать Индию из комнаты и уложить Плам в постель.

— Да? — Индия отскочила от Плам, раскрутила уложенную короной косу и кинула на мачеху взбешенный взгляд.

— Да. — Он посмотрел на Плам. Ее восхитительно прямые брови в молчаливом изумлении взлетели вверх. Очевидно, она ожидала от него другого ответа, а не простого «да». — Нет, — поправился он. Брови Плам опустились. Он улыбнулся, радуясь, что додумался до правильного ответа.

— Папа! — ахнула Индия, когда Гарри схватил ее за руку. Он открыл дверь в коридор и, все еще улыбаясь Плам, вытащил дочь из комнаты. — Папа, ты даже не услышал…

— Мы же договорились! — прошипел Гарри, наклоняясь к ее уху. — Ты согласилась не беспокоить меня сегодня вечером, если никто не умрет, не отрежет себе руку и не случится апокалипсиса, а я за это обещал купить тебе ту кобылу Гамильтона, серую с белыми чулками. И у меня есть подписанное тобой согласие, которое я не постесняюсь предъявить в любом суде!

— Да, но…

Гарри одарил ее своим лучшим возмущенным взглядом, какой приберегая только для особых случаев. Индия, умная юная девица, прекрасно понимала, что у нее нет никаких законных прав, поэтому, пробормотав одно слово (которое ей он в следующий раз припомнит) и, топнув ногой в опасной близости от босых ступней отца, удалилась. Гарри, не теряя времени, метнулся обратно в спальню и возобновил занятия, которые уже дважды столь прискорбно прерывались. Он даже не дал Плам вымолвить хоть что-нибудь, кроме удивленного «Гарри!», и сразу приступил к исследованию ее дивного, влажного, теплого рта.

— Индия говорит, ты купишь ей серую кобылу! А обещал, что купишь лошадь мне! Сразу же, как мы устроимся! Я граф, а она только леди. Сначала ты должен купить лошадь мне!

Гарри слегка отодвинулся, так что его губы едва задевали губы Плам, и произнес:

— Это мой старший сын Диггер, лорд Марстон. Не обращай на него внимания, и он уйдет.

И снова попытался завладеть ее губами, но она выскользнула из его объятий.

— Диггер?

— Сокращенно от «Диггори». А ты Плам. Индия сказала, что ты тощая и что ты трогала ее волосы. Она не любит, когда ее трогают. Она девочка, — заявил Диггер так, будто это все объясняло.

Гарри с трудом подавил желание удушить своего сына и наследника — в конце концов, у него есть и другие сыновья — и приготовился давать жене объяснения.

Она посмотрела на Диггера, поджав губы, а потом перевела взгляд на Гарри.

— Еще один сын. И сколько же у вас детей, милорд?

От этого «милорд» он вздрогнул. За какие-то несколько секунд ее интонации вместо теплых и возбуждающих превратились в ледяные и подозрительные.

— Гм… по последним подсчетам у меня…

Дверь в коридор с грохотом распахнулась, и в спальню клубком вкатились Энн и Эндрю — сплошь дерущиеся локти, колени и ступни.

— Это моя! У нее синяя мачта, это моя! Твоя с желтой мачтой! — Эндрю вырвал из руки Энн маленькую деревянную лодочку.

Она приподнялась и врезала своему близнецу в живот.

— Дурак! Моя синяя, а желтая — это твоя!

— …пятеро детей.

— Пятеро?

— Моя! — Эндрю пнул сестру сразу обеими ногами, попав одной в челюсть. Девочка завопила и накинулась на него, неистово мотая кулаками и ногами.

— Это Энн и Эндрю. Они близнецы, — с готовностью подсказал Диггер.

Близнецы врезались в туалетный столик и сшибли с него бутылочки и склянки с женскими кремами и духами, купленными Темплом по распоряжению Гарри. Потом столик перевернулся, на нем взорвалась коробочка с пудрой, образовав в воздухе облачко с ароматом розы. Два одинаковых темно-синих флакона с очень дорогими духами разбились, их содержимое выплеснулось на алый с розовым коврик. Какие-то маленькие баночки покатились по полу, тоже теряя по дороге свое содержимое. Энн и Эндрю закашлялись, глотнув розовой пудры. Эндрю вцепился в волосы Энн. Она укусила его за руку. Диггер неспешно приблизился к Плам и сообщил, что вовсе не считает ее тощей, просто ей нужно немножко поправиться.

Гарри на секунду закрыл глаза, вознося немую молитву: пусть, когда он снова откроет глаза, окажется, что он остался наедине с женой. Ничего не вышло, и тогда он начал молиться о том, чтобы придумать достаточно толковое объяснение и не дать ей бросить его.

Раздался звон бьющегося стекла, и Гарри очнулся.

— Вон! — взревел он, схватив Эндрю одной рукой, а Энн — другой и очень неласково подтолкнув их к двери. — Вон! — взревел он еще раз, указывая на дверь и сверкая глазами на Диггера. — И забери с собой близнецов!

— Я все равно хочу лошадь, — сказал Диггер, но ему все-таки удалось вытолкать все еще дерущихся близнецов за дверь, так что Гарри смог ее захлопнуть. И запереть. Не глядя на Плам, он подпер дверь диваном, чтобы никто из детей не смог ворваться сюда снова.

— Пятеро, — повторила Плам, когда Гарри наконец повернулся к ней.

Все его объяснения, все мольбы понять растворились при виде изогнутой брови и рук, скрещенных на восхитительной груди. Его надежды на дивную чувственную ночь, проведенную в поисках путей к супружеской гармонии, рассыпались в прах, их выдуло в окно вместе со слабым ароматом розовой пудры.