У нас была Великая Эпоха
Шрифт:
Молчит.
— А об Энгельсе, о Ленине?
Молчит, вдруг оживляется:
— А вы Митьку Кривой глаз знаете? А Федьку с Забулдыжной? Не знаете. Ну так чего пристали, у вас своя компания, у меня своя.
Председатель колхоза говорит доярке:
— Завтра журналист приезжает, будет у тебя брать интервью.
— А что это такое?
— Не знаю, но ты на всякий случай подмойся. [31]
Бард Высоцкий очаровал всех непростых людей своей песенкой про «Зин» и «Вань»:
31
В том же духе еще несколько анекдотов:
Иностранцев подвели к передовому рабочему:
— А сколько вы зарабатываете?
— 200 рублей.
Секретарь парткома подталкивает в бок.
— В неделю.
— А какая у вас квартира?
— 15 метров.
Секретарь опять подталкивает.
— На человека.
— А какое у вас хобби?
Смотрит на секретаря, тот кивает – говори, не стесняйся.
Поднимает руку, другой бьет ладонью по локтю: Вот такое!
— Иванов, что ты все время только кильку ешь? Тут иностранная делегация приезжает…
На другой день на встрече с делегацией Иванов ест бутерброд с черной икрой.
— Ну вот, молодец, можешь же!
— Да, зато всей семьей всю ночь из кильки глаза выдавливали.
Парторг говорит: Я хожу в вечерний университет, знаю, кто такой Альберт Эйнштейн.
Работяга: А кто такой Федька Редькин, ты знаешь?
— Нет.
— Пока ты ходишь в университет, Федька Редькин твою жену трахает.
Ты, Зин, на грубость нарываешься,
Всё, Зин, обидеть норовишь.
Тут за день так накувыркаешься,
Придешь домой, тут ты сидишь.
Может быть, выдающийся поэт хотел только пошутить, но для людей «понимающих» это – злая сатира на тех, кто мешает им культурно жить. Для них этот простой человек, прежде всего русский, ленивый, завистливый, жадный, туповатый, жуликоватый, малодушный, поругивающий власть и у нее же попрошайничающий, вороватый – несун всего, что плохо лежит на работе, пьющий. Впрочем, тут они любили пошутить: русский человек, мол, малопьющий – сколько ни выпьет, все ему мало.
Однако все это были только цветочки, ягодки были впереди: кино «Собачье сердце», «Маленькая Вера», проза «Москва-Петушки», «Кысь» и прочее.
Однако Россия не оскудела талантами. Появился Шукшин – со своим видением «простого человека». «Живет такой парень» для Колесова лучший фильм Шукшина, хотя он и плакал на «Калине красной» вместе с Егором, который каялся после встречи с матерью.
Быль: по коридору института кинематографии шел студент Шукшин, навстречу двое при бородах и джинсах, один другому говорит:
— Посмотри на это лицо, разве такой человек может создать что-то в искусстве? [32]
Крутой поворот по служебной лестнице
Крутой поворот произошел на одиннадцатом году его работы в ЛЭМе. Впоследствии задумывался – ошибся или нет? Трудно сказать. После поворота начались приключения – хорошие и плохие. Пожалуй, приключений было даже многовато.
Он стал заведующим отделением, в который входило 9 отделов с общей численностью 200 человек (потом 300). Отныне он попал в первую десятку руководителей ЛЭМа.
32
Ненависть к русскому простонародью идет еще от Бунина: "Какие мерзкие даже и по цвету лица, желтые и мышиные волосы!… А сколько лиц бледных, скуластых, с разительно асимметричными чертами среди этих красноармейцев и вообще среди русского простонародья. — сколько их, этих атавистических особей, круто замешанных на монгольском атавизме!»
Бердяев: "В мире существует дворянство не только как социальный класс, но как качественный душевный и физический тип, как тысячелетняя культура души и тела. Существование "белой кости" есть не только сословный предрассудок, это есть неопровержимый и неистребимый антропологический факт". Значит, остальные – черная кость.
Как попал? Хотел отойти от разработки систем для конкретных заводов и заняться созданием средств автоматизации проектирования. Этим занимались в основном в 21 отделении. Здесь можно было стабильно получать деньги из бюджета. Несколько раз, как бы мимоходом, говорил на эту тему в порядке трепа, в том числе с Рейнером:
— Вот, Слава, хочу заняться автоматизацией проектирования, может быть, к вам перейти. Вместе со своим отделом.
Рейнер поговорил с Евдокимовым. Тот предложил Колесову возглавить 21 отделение.
Действующий зав отделением, скромный и незаметный, уходил с должности по собственному желанию.
Предложение Евдокимова было понятно: Колесов для него лойяльный и в то же время ведомый партнер. Хвост скандалиста остался далеко позади.
К тому же Колесов уже зарекомендовал себя как более-менее неплохой специалист. Именно так. На суперспециалиста (в глазах институтской общественности) он не тянул по анкетным данным: русскому члену партии, кандидату наук, достаточно считаться хорошим организатором. Звание же неплохого специалиста он заработал обычным путем: нечастые выступления на научно-техническом совете, уместные вопросы и замечания. Рассуждал прагматично: «Хорошее дело – включаться в обсуждение директивных, общепризнанных идей. При этом – не посягать на главное. Беспокоиться по второстепенным деталям. Разумеется, не оглашая их второстепенными. Наоборот, мол, пренебрежение этими деталями может повредить главному. В итоге руководство и общественность забудет о деталях, но запомнит знающего и озабоченного специалиста. Да я и на самом деле разделяю сегодняшние центральные убеждения, например, насчет автоматизации проектирования. Прямо по Зощенко: «Я всегда симпатизировал центральным убеждениям».
Нильва, первопроходец по банкам данных, как-то сказал ему:
— Прочитал в нашем отчете сравнительный анализ банков данных. Это лучшее из того, что знаю.
— Спасибо, Саша, это я написал.
(Глушков заявил на конференции о системе Нильвы: «Ваши специалисты совершили научно-технический подвиг: создали банк данных на магнитных лентах».
Звонкая фраза, в то время на машинах не было дисководов. Это все равно, что сказать: создан лучший современный автомобиль на паровом двигателе).
Колесов задумался. И было над чем. После конфликта с директором Бедняковым он зарекся: «Никогда не лезь в начальники, это не для тебя. Вспыльчивость, слабая нервная система, с ней хорошо музыку слушать, а не втыки от начальства получать».
С другой стороны, за несколько лет работы под командой друга Пальмского подзабылись прежние страхи и обиды. Было и некоторое тщеславие: маршальский ранец в солдатском мешке. «А почему бы и не дерзнуть? Чем я хуже других? Тем более, что я, искренний приверженец общего блага, верный сын отечества. Почему бы мне не быть впереди? Да и не обвинишь в карьеризме: зарплата мне, кандидату наук, не повышается…»
В 21 отделении только что скандально завалилась большая тема Рейнера и Юкелиса – СМО-Проблема. В то же время в план был включен ее новый вариант.
И он пошел на самообман. Прежний зав отделением избежал ответственности: «он от дедушки ушел, а я от бабушки уйду, пусть Рейнер барахтается в своей идее фикс, а я займусь в своем отделе своими делами».
В начале 1978 года он занял отдельный кабинет в главном здании института на Галерной улице рядом с Медным всадником, там, где начинал свою работу в ЛЭМе.
Но теперь он сел за руководящий Т-образный стол: он во главе, подчиненные по бокам. Пустяк, а приятно. Тщеславие, однако.
В 21 отделении происходило следующее. Четыре года назад Рейнер сформулировал схему своей уникальной системы управления заводом: «системы проблемно-ориентированного математического обеспечения» – СМО-Проблема. Уже в то время на автоматизацию проектирования стали давать бюджетные деньги. Зам директора Бунаков был первой скрипкой в министерстве по этим делам. Получили финансирование на все отделение, примерно 10 процентов от институтского плана. Это немало. Поэтому и обещать пришлось много: внедрить систему на 40 (!?) заводах. Причем немедленно, в этой же пятилетке.
Впечатляющий размах работы вызывал наибольшие сомнения, как водится, в своем отечестве, среди коллег по институту. После одного из обсуждений на научно-техническом совете Рейнер горько заплакал, настолько обиделся на критику его любимого детища. Однако постепенно голоса сомнения перешли в подшучивание за глаза над «оторванным от жизни фантазером». В глаза же его дружески подбадривали: в общении Рейнер был всеобщим любимцем.
Рейнер – зав отделом постановки задач.
Другой отдел на основе постановок разрабатывал программы. Зав. отделом программист Юкелис – тридцатилетний, большой, массивный, классный боксер, штангист, каратист, веселый матерщинник – балагур насчет трахнуть и спустить («лучшее влагалище – задница товарища»), вообще как бы широкой души человек («слушай, Рейнер, жидовская морда»). Он же – высококвалифицированный специалист, трудоголик. Искренно верующий в идеи Рейнера, он много поработал на первом варианте системы.