У нас была Великая Эпоха
Шрифт:
В анекдоте о чукче говорится о том, как он сидит в глубокой задумчивости, в то время как вокруг него жена и все близкие крутятся в заботах о пище, огне, собаках, юрте. На удивленный вопрос со стороны, в чем дело, почему сам хозяин ничего не делает, жена отвечает: а он думает, как нам жить дальше.
Часть рабочего времени использовалась на преподавание. Много времени уходило на хождения и поездки между институтом и помещениями, арендованными для отделов. С одной стороны это было плохо – терять время по любому пустяку – справке, подписи, а с другой – очень хорошо: пройтись по городу, заглянуть в магазины, подышать, подумать. Сотрудники отдела также довольно свободно распоряжались своим временем: два-три раза в неделю они работали на вычислительном центре института, на Фонтанке, в том числе по вечерам. Изредка на диспетчерских совещаниях Евдокимов радостно сообщал об увиденных им около городских магазинов сотрудницах, отдел кадров получал задание ужесточить проверки, начальники подразделений приводили в порядок журналы учета на местах, кто-то получал замечания, затем все замирало до очередного приступа единоначалия.
По настоящему контролировать проектную работу можно только по конкретным результатам, а таковые объективно выявлялись через два-три месяца, а то и реже. Предоставлялась большая свобода, но спрашивалось весьма жестко за результат. О чем все предупреждались заранее. Надо признать, что большинство работало добросовестно.
«Нет у нас в стране порядка» – любили говорить в народе. А порядок был – но вот такой. На досуге (в рабочее время) он нашел оправдание этому порядку: все были на работе. Не было безработицы. Страшный бич трудящихся был за рубежом. У русских же работу всегда можно было найти. Минимум зарплаты гарантировался государством, хлеб был дешевым, с голоду не помрешь. Правда, система порождала скрытую безработицу (и множество анекдотов на эту тему). На это он нашел такое оправдание: государство просто переложило заботу о занятости на руководителей предприятий, а те – дальше вниз: организуй, мол, работу так, чтобы все были при деле. Все вместе решали величайшую социальную задачу: гарантировать право на труд.
Тогдашняя байка:
— Чем занимаешься?
— Да вот, покупаю яйца по рублю, варю и продаю.
— Почем?
— Да по рублю же.
— А в чем выгода?
— Ну, во-первых, бульон, а во-вторых, я при деле.
— Валя, из министерства пришел запрос, — сказал Евдокимов, — дать кандидатуру на эксперта ООН по вычислительной технике для развивающихся стран. Предлагаем тебя.
От радости в зобу дыхание сперло…
Съездил в Москву в комитет внешнеэкономических связей.
— Язык знаете?
— Английский, три раза сдавал.
— Хорошо бы два языка, например, еще французский.
На вопрос по-английски что-то промямлил. Заполнил анкеты, уехал. С перевозбуждения купил учебник французского. На этом все закончилось.
Анекдот в тему:
Приехал русский в африканскую страну, идет праздник, бубны, костер. Попросили выступить. Сказал:
— Мы вам построим заводы!
— На малатайка! — закричали африканцы.
— Мы вам построим больницы!
— На малатайка!
И т. д. Пришло время загасить костер по местному обычаю. Ему объяснили, он подошел, мочится на костер. Подошел африканец:
— Такой большой белый человек, и такой ма-а-ленький малатайка.
Семейное
Семейная жизнь налаживалась: удлинились промежутки между ссорами.
Он обнаружил серьезный пробел в своем сексуальном образовании. Насчет оргазма. То есть свой оргазм был ему понятен: предчувствие, выплеск, молния в мозгу и сладостное опустошение. (Слыхал от приятеля, как его красномордый сосед по гостинице, приводивший баб в номер, кричал в экстазе «По коням!») В доступной ему литературе не было подробностей. Говорилось только, что женщины на пять – семь лет позднее мужчин начинают переживать оргазм. [27]
27
Действительно, в эти сроки жена начала удивлять его. Он уже освоил ученые рекомендации не спешить, постараться доставить ей удовольствие, и вот что получалось: она впадала в забытье, утробно стонала, вертела головой, поднимала тело, опираясь на ноги, стоны переходили в рычание, она бросалась из стороны в сторону, чуть не сбрасывая его. Он ускорял темп и заканчивал. Она засыпала.
«Что ж они, гады, ничего не объяснили, — думал он об ученых сексологах, — так ведь можно бог весть что подумать».
В доверительной беседе друг не подтвердил его описания на своем примере, у него всё было тихо. «Ну ладно, значит, не добрался я до всех литературных источников».
Один сказал: человек счастлив, когда у него маленькие дети. Так и было: сын Андрей и через двенадцать лет дочь Надя.
Великая сила – родительский инстинкт. Которые не подчиняются инстинкту, те просто вымирают. Дочь, как и сын, родилась здоровенькой. Родители берегли свои гены: не пили по будням, не курили, не переедали, не голодали. Здоровый образ жизни простых советских русских.
Первый взгляд новорожденной из одеяльного свертка – внимательный, осмысленный, изучающий: «кто вы такие?»
Великое чудо природы: не было человека, и вот есть он. У родителей безмерная радость, прилив чувств, подъем.
Поэты и вообще художники обошли вниманием эту тему, а зря. Сказали немного: «Воздух свеж и чист, как поцелуй ребенка». Или: «Сладко мой птенчик живет, нет ни труда, ни забот…»
А напрасно: они упустили большой жизненный пласт, благодарный для творчества материал. Наверно, они не нашли здесь таких отчаянных трагедий типа, например, Ромео и Джульетты или Анны Карениной и Вронского. Вообще поэты более склонны заниматься любовью, нежели ее последствиями. Ученых тоже иногда заносит: под естественные родительские чувства они подкидывают комплексы Эдипа и Электры, гомоэротизм…
Конечно, в жизни много прозы. Пеленки (памперсов еще не было), беспричинный плач, прогулки… Дочь в первый год часто плакала по ночам, приходилось часами баюкать на руках. Но в целом надежда на райское наслаждение оправдывалась. Папа старался: выгуливал на улице, играл в кубики, в прятки, разыгрывал на полу приключения и театральные сцены, учил читать, плавать и т. п.
Дочери было пять месяцев, когда она почему-то стала натуживаться, даже краснела от усилий. Выяснилось – хочет сесть, хотя до срока еще два месяца. И в последующем энергия выпирала из нее – рано начала ходить, рано говорить. Жизнестойкость (витальность) — явно родовая черта от родителей.
Казалось, что любовь к дочери еще сильнее, чем в свое время к сыну. Ученые злорадствуют: это, мол, Эдипов комплекс, позыв к кровосмешению (инцесту). «Пошли вы к едрене фене! — негодует он, — голос природы – защитить потомство. Когда к 13–15 годам милый ребенок вошел в буйный подростковый период, прежней любви пришел конец. Так что не судите меня по тем выродкам, которые насилуют своих дочерей, запишите их в отрицательную мутацию или в дремучую пьянь. А от меня и вообще от большинства отстаньте».
Любимое занятие маленькой дочери – залезать на колени к маме, обнимать и целовать:
— А я мамочку люблю!
В пять лет спрашивала:
— Почему назвали подбородок?
— Потому что раньше он был у мужчин под бородой.
— Так надо было назвать подротник.
— Буратино, сосиска, — дразнит ее брат.
Она в сердцах ему:
— У мамы большие сиси, а у тебя маленькие, вот.
Всем положили по конфете, папа не ест.
— Ешь, — говорит Надя.
— Я потом.
Слезла со стула, развернула конфету:
— Открой рот, — положила в рот, отошла, смотрит, — жуй!
— Сегодня праздник дедушки Ленина, — сказала мама.
— А что, его выкопали?
Обращается ко всей семье: «Послушайте, эй вы, жильцы…».
Постарше она любила встать в позу и исполнить песенку мушкетеров «Пора-, пора- порадуемся на своем веку…»
Как-то он насильно, на руках унес ее со двора домой – непрерывный крик на всю улицу. Больше не насильничал.
Гулял в парке с дочкой, женщина с ребенком ласково обратилась к Наде: