Чтение онлайн

– Наверное, что-то обидное наплела...,- подумала Катя, не отрывая глаз от зеркала, но видела только его взгляд, - … и хоть бы слово сказал мне...

Бабушка молча, искоса наблюдала за внучкой, вытирая посуду. Потом, отойдя от зеркала и теребя руки, Катя невесело подошла к бабушке, и, глядя через её плечо куда-то в стену, как бы про себя, но вслух, - произнесла:

– Нехорошо как- то вышло, неприятно... Выходит, я сама... А он, с извинениями...- совсем тихо произнесла Катя.

– Ничего, Катенька! Кирилл хоть и молодой парнишка, про боль не понаслышке знает. Он поймет. Он и мамину печаль с собой носит.

– Как это?- подняла голову Катя.

– Они с мамой вдвоём живут. Отец погиб у него рано, не помнит он его... Его током убило на работе. Высоким напряжением. Иришка ещё молоденькая была. Страдала очень... Потом стала в церковь ходить. Сильно верующая стала. Но, трезвость ума не потеряла, просто печальная стала. Замуж не вышла больше.

– Я говорит, его чувствую, говорю с ним, а он отвечает мне, – он рядом. Как я могу, - тётя Варя!

Я с ней поначалу часто вечерами сиживала. Соседей здесь нет никого. Только три дома жилых. Остальные, - на той стороне речки строятся. Там дорога асфальтовая рядом, что в город идёт. А она ничего, хорошая бабёнка, шустрая и добрая. И животные её любят. Ветеринар она. Специалист хороший, говорят. Гоняется по району, то там прививки, то эпидемия, то ещё чего. Говорят, что она и без лекарств животных иногда лечит.

Придёт, говорят, погладит, накормит сама. Вот. А хозяева глядят после, а собака поправляться стала. Будь-то бы, сама по себе.

– Иногда скажет мне, - Кирюша у меня, всё один, да один. С работой такой, совсем времени не хватает на него. Так вот и живут. Да...

Бабушка сняла передник и молча взглянула Кате в лицо. Потом улыбнулась широко.

– А знаешь, Катенька, как он рисует!

– Что рисует?

– Природу больше. Тут места такие у нас! Холмы, горушки, ручьи. Лес старый, нетронутый. Красота несказанная. Сосны вековые стоят, как в сказке! Не то, что около городов. Весь лес пересажен уже, и не раз.

– Почему лес нетронутый, бабушка?

– Я так думаю, что вывозить невозможно отсюда. Овраги, да склоны. Холмики. На чём тут проедешь? Вот и обошли стороной край наш.

– Может чайку горяченького?

– Ага! – сразу согласилась Катя.

– А Кирилл, - продолжила бабушка, зажигая газ, - он всё тут обошёл кругом. Уйдёт с бумагой и рисует, рисует. Я смотрела всё. У него весь дом в картинах этих. Всё как живое. Чудно! Он природу - чувствует. Изнутри видит. Так-то. А недавно, Иришка, мне рассказывала, мама его, приезжал брат её из города с семьёй, отдохнуть у нас, от суеты ихней.

Так вот, походил, говорит, походил по дому, - всё смотрел. Долго всё смотрел. Потом подошёл к Кириллу и серьёзно так, говорит.

– А ты бы не хотел продать несколько картин? Рамы я сам подберу.

Забрал с собой несколько, не помню сколько. Через некоторое время приехал, и деньги Кириллу подаёт. А он матери. Ирина говорит: “Я посмотрела и ахнула! Мне говорит, три месяца работать надо за такие деньги”. Дядя у него ещё попросил несколько картин. А потом, показал ему папку какую-то, долго объяснял, и спросил, может ли он иллюстрации какие-то сделать. Дядя у него в агентстве каком-то работает, или в издательстве, - не запомнила я. Кирилл согласился, только с условием, что будет делать только то, что понравится. Дядя ему сказа тогда, что если дело пойдёт, работой его завалит. А он привык больше - живопись. Ну, давай, попьём чайку. Садись. Садись!

– С ребятишками мало гуляет, - отхлебнув, продолжила бабушка.- Один портрет у него дома висит. Мамин. Я его спросила как-то: “Кирюша, мама у тебя на портрете очень хорошо получилась, лучше, чем на фото, только она нерадостная какая-то”. А он мне говорит: “ Я бы хотел её, тётя Варя, радостной сделать, только не знаю как…”. Вот и получается, Катенька, что он мамину печаль с собой носит.

Катя медленно поднялась со стула, дошла до двери.

– Бабушка, я в саду погуляю, поделаю что-нибудь. …Может, полить что надо?

– Сходи, сходи, погуляй. Можешь и полить. Увидишь что, подсохло, то и полей!

Часы беспощадно отмеряли время, звонко пробив пять раз. Внучка вернулась их сада повеселевшей.

– Бабушка, у тебя лейка худая, из-под рыльца течет!.. А цветы так пахнут, так пахнут! Аромат такой! А у нас дома некуда посадить, только на балконе... А на подоконнике зимой, не пахнут совсем, - тараторила довольная девушка, вертясь у зеркала.

– Да, старая лейка, прохудилась совсем, - согласилась бабушка, поглядывая на внучку.

Катя всё вертелась у зеркала, расправляя на себе новую кофточку, поворачиваясь, то одним боком, то другим.

– Смотри, дырку в полу провертишь!

– Ха – ха – ха! – донеслось из комнаты.

Кирилл уже давно подошёл к дому, но стоял за кустом сирени, вне видимости. То ли волнуясь, то ли считая, что вечер ещё не наступил, никак не решался подойти к окнам. В уме он выстраивал, как и что скажет при встрече с Катей, но путного ничего не выходило. Он всё боялся, что она выйдет на крыльцо, и скажет, что-нибудь вроде: - “Ну, что тебе ещё?” Если вообще выйдет... Вконец замучив себя сомнениями, он кашлянул, прочищая горло, и решительно зашагал к дому, но, подойдя к самым окнам ноги, как-то отяжелели, и Кирилл сев на скамейку, и решил просто ждать.

– А вот, и Кирюша подошёл! – увидев через окно первой, сообщила бабушка.

– Где?

– Так вон, на скамеечке сидит, ветку грызёт! – весело пропела баба Варя.

Катя несмело подошла к двери, остановилась, нерешительно посмотрев в бабушкину сторону.

– Ну, я пойду, бабушка...

– Беги, беги, стрекоза!

Девушка похлопала себя несколько раз по щекам и открыла дверь.

ВЕЧЕР.

Она вышла на крыльцо и, не поднимая глаз, подошла к ступенькам лесенки. Кирилл, медленно поднимался со скамейки, так же медленно, набирал в себя воздух. Взявшись двумя руками за поручни, и отпустив одну ногу на ступеньку, Катя подняла ресницы, и тут же замерла на месте. Опять этот взгляд... Ей показалось, что он видит её насквозь, видит, - что она думает сейчас, видит даже то, что она о себе ещё не знает. Она неуютно поёжилась, но отвести глаз уже не смогла. Время остановилось…

Первым придя в себя, и путая все заготовленные с трудом фразы, Кирилл сбивчиво заговорил.

– Катя, я ... Ты извини... У меня и в мыслях не было... Я и не думал, там... Ну, в общем...

– …Я знаю! – вдруг вырвалось у девушки.

– Ты сильно испугалась?

– Я? – Катя открыла рот, что бы сказать что-нибудь, типа, - “Ну вот ещё!”, или - “Совсем нет”, но вдруг внутри, всплыли как-то, недавние слова бабушки Вари: - “ А слово, Катенька, силу великую имеет, если искренне произнесено...”.

– Не успела, наверное..., только потом, уже не берегу..., испугалась чего-то, - просто, и чуть-чуть взволнованно, сами потекли слова.

– Плавать ведь я не умею...- виновато добавила она.

– Хочешь, я научу? – выскочило у парня.

– В пруду? – звонка засмеялась она, прикрывая рот ладошкой.

Как камень свалился с плеч у Кирилла, напряжение упало, и он глубоко выдохнул воздух. Открыто улыбаясь, вытер со лба пот.

– Нет! …Зачем в пруду! – увереннее заговорил он, - здесь речка есть, красивая такая, омуты, перекаты, песочек там... и вода чистая!