Чтение онлайн

О, да, я знала Мортона и могла себе представить всё, что угодно, хотя и не хотела этого представлять. Возможно, мне стоило поблагодарить его за то, что у нас не было детей, которые могли бы стать жертвой его отвратительных фантазий.

От этой мысли я перешла к другой.

Ребёнок.

Мортон хотел избавить меня от ребёнка… ребёнка Вильема. Ребёнка, который может унаследовать мой дар. Ребёнка, существование которого я ещё не успела осознать…. которого могут у меня отнять. Отнимут, если станет обо всём известно. А оно непременно станет, слуги уже видели, как рушится дом. Слуги знали, что мы здесь втроём. Я должна бежать, немедленно.

В смерти Мортона могут обвинить меня!

— Нужно уходить! — оборвала я леди Элону, продолжавшую самозабвенно вспоминать прегрешения Мортона. — Уходим, скорее!

— Нет! — она отшатнулась от меня. — Ты… ты должна остаться. Ты сдохнешь вместе с ним.

Под нами заскрипел пол, мебель падала, запах гари становился всё явственнее.

— Род Койно должен сдохнуть! — твердила леди Элона, как безумная. — Ты, он и ваше исчадье. Оно не должно выбраться из твоего чрева, уж в этом Мортон был прав. Больше никто и никогда не будет меня ни к чему принуждать. Никто и никогда!

— Я ни к чему принуждать вас и не собираюсь! — попыталась я её перекричать. — Это ребёнок не Мортона! Не Койно! Слышите вы меня?!

Она не слышала.

— Он сказал мне сегодня утром, что возьмёт какого-то ублюдка, потому что у него должен быть наследник, что я должна буду возиться с ним, я, а не ты! Он сказал, чему она сможет научить моего ребёнка?! А я не хочу! Если бы не он, у меня могла бы быть своя, своя жизнь! Свои дети… А ты!

Деревянная балка, рухнувшая с крыши, оборвала её речь. Меня затошнило, но ещё пару секунд я смотрела, как слепо подрагивает её рука, торчащая из-под дерева, как расплывается тёмно-бордовая лужа там, где предположительно, должна была быть голова женщины. И тем не менее, я бросилась бы, наверное, поднимать балку, если бы следом за не ней не полетели бы новые.

Дом рушился, как карточный домик, а пламя захватывало всё новые и новые участки. Я торопливо наклонилась, стянула обручальный браслет — Мортон злился, если я оставляла его в комнате — и надела на запястье леди Элоны. Выскочила из комнаты, молясь, чтобы не встретить слуг.

Слуг не было. Мне везло.

Я успела взять документы на имя Элоны Крийшентвуд в её комнате в секретере, накинуть её тёмный плащ и выбраться из Койнохолла, прежде чем дом окончательно рухнул. В общей суматохе никто не заметил моего побега. По прошествии времени я подала документы на наследство от имени леди Крийшентвуд, одолжив у перепуганной всем произошедшим Саманты денег на первое время и комнатку во флигеле для слуг. Не знаю, как у меня всё это вышло, но меня грела мысль о том, что я действую не для себя — для моей будущей Роуз.

Мне было двадцать пять, и я хотела этого ребёнка, эгоистично и безрассудно — с одной стороны, и совершенно сознательно — с другой. Юному Вильему, разумеется, не было необходимости знать о нём. Я не хотела портить ему жизнь или рисковать в том случае, если его таинственный могущественный отец выступит против того, чтобы иметь ещё одного незаконного наследника. И менее всего я хотела привязывать Вильема к себе чувством долга. Я же сама соврала ему, что у меня не может быть детей. Мне и отвечать.

…Но я, конечно же, понимала, что он может возникнуть на моём пороге — хотя бы потому, что он жив, и мы по-прежнему живём в одной стране. И вот сейчас я стояла перед ним, стараясь не выказывать страха, смятения и всего остального, крепко спавшего в моей душе все эти шесть долгих лет, но пробудившегося вмиг. Он повзрослел, возмужал, стал выглядеть крепче, а в уголках губ таилась саркастично-разочарованная усмешка, которой не было ранее. Роуз вжалась спиной в мои ноги, я положила руку ей на плечо. И сказала первой:

— Привет, Вильем.

Словно чувствуя моё состояние, Роуз настороженно молчала, глядя на нас снизу вверх.

— Пропусти, поговорим в доме, — сказал Вильем негромко. Нет, пожалуй, никакой усмешки в нём не было, как и намёка на улыбку, просто он действительно был совершенно ошеломлён. И то, как просто он это сказал… не так, как пробормотал бы раньше, залившись краской и отведя глаза в сторону, сказал на равных, лучше любых слов демонстрировало, как много времени прошло. Прошло, почти стерев разницу между нами.

…не знаю, какой Вильем нравился мне больше. Нравился? Наверное, да. Тогда я была влюблена в него со всей страстью, какая скопилась внутри меня за долгие годы, не находя иного выхода, но сейчас… За эти шесть лет у меня не было мужчины, и если первое время я безумно скучала по Вильему, по его прикосновениям, голосу, взгляду, то потом смирилась с одиночеством. Успокоилась. Забылась в хлопотах с Роуз, в мелких делах. Но он всё ещё очень мне нравился, и если бы можно было простоять целую вечность, просто глядя друг на друга, я бы так, пожалуй, и сделала. Однако его просьба зайти… Она ломала установленные мною же границы. Тем более, что на столе лежала свежая газета, и я уже успела в неё заглянуть.

— Зачем, Вильем?

— Надо поговорить.

— О чём?

Он опустил взгляд на Роуз, всё ещё теребившую мою юбку. Да… глупо было думать, что он не догадается, когда всё настолько очевидно.

— Роз, зайди в дом, — попросила я. Но вопреки обыкновению дочь меня не послушалась. Вцепилась в юбку крепче, а под ногами у неё появилось несколько больших тяжеловесных улиток с коричневыми панцирями. Роуз отчего-то с детства терпеть не могла улиток, и их появление всегда означало крайнюю степень её смятения.

— Роуз, я же просила, не надо на улице…

— Смотри, что я тебе принёс, — Вильем осторожно опустился на колени и достал из кармана детский ободок с розами. Роуз помедлила, но отпустила наконец мой подол и взяла неожиданный подарок.

— Замечательные улитки, — тихо сказал Вильем.

— Она не любит улиток, — я могла бы и промолчать, но меня кольнула неожиданная ревность, и я проговорила это резче, чем нужно.

— Всё равно они замечательные. Смотри, Роуз.

На спинках улиток появились маленькие разноцветные колпачки. Роуз засмеялась.

— Зайди в дом, — повторила я. — Посмотришь в зеркало… на ободок. Причешешься.

Она наконец-то ушла, и улитки исчезли. Но надолго ли? Мне кажется, вся наша дальнейшая жизнь будет переполнена улитками.

— Нам не о чем говорить, Вильем. Рада, что у тебя всё в порядке.

— Что произошло тогда в Койнохолле, Альяна?

Я не ожидала этого вопроса, думала, он сразу спросит о дочери. Но ответила.

— Дом рухнул.

— Это я и так знаю.

— Как ты узнал обо мне?

— Я и не знал.