Чтение онлайн

– Так это и есть тот самый Любимов? - заговорил старший по чину и возрасту генерал. Любимов приготовился выслушать внушение за ЧП с нестреляющим оружием. - Ну, ну. Видел твою работу и над передовой.

Какой именно бои видел начальник морской авиации Жаворонков над позициями наших войск по Турецкому валу, Любимов не знал. Гадать ему тоже некогда было, потому что Жаворонков продолжал:

– Обедал? Нет? К себе на первый черпак все равно не успеешь. Тут хозяева грозятся хорошим обедом угостить, так не откажи, капитан, посидеть со мной в их кают - компании.

Любимов смутился, но отказаться не решился, тем более Ермаченков обнял уже его за плечо, другой рукой притиснул к себе Наумова и с шуточками направился за Жаворонковым.

За столом от Наумова и узнал Любимов, что генерал Жаворонков, вернувшись вчера с передовой, рассказывал Ермаченкову, как какой-то одиночный "як" низко над позициями дрался с "мессершмиттом". На земле даже бой прекратился - и наши, и немцы следили за поединком. А когда "як" пристроился в хвост "мессеру" и открыл по нему огонь, красноармейцы кидали вверх пищи кричали "ура!".

– Генерал говорит, что невозможно передать то впечатление, которое произвел на наши войска этот поединок и победа советского истребителя, досказал Наумов выходя из салона. - А потом приказал Ермаченкову немедленно найти ему этого храбреца. Ермаченков ответил: "Его искать нечего. Это Любимов".

* * *

На рассвете 24 сентября летчики, как всегда, собрались на КП эскадрильи для получения задания. Механики уже опробовали двигатели, топтались у своих машин.

– Товарищ старший сержант, гляньте на север, - сказал молоденький моторист Кокин своему механику.

Бурлаков посмотрел в сторону Перекопского перешейка. Небо на горизонте полыхало и, будто раздуваемый ветром пожар, разгоралось, вздрагивая. Вскоре в утренней тишине стала слышна далекая артиллерийская канонада, изредка доносились глухие взрывы. Канонада усиливалась.

– Земля дрожит, - заметил Кокин. Он прилег, прижался ухом к траве. Стонет. Наверное наши фашистов вышибают с перешейка. - Поднялся, отряхнул ладонями брюки. - Как вы думаете, товарищ старший сержант, осилим?

– Осилим, Кокин, - ответил немногословно Бурлаков.

Прибежал Аллахвердов. Едва дослушал доклад Бурлакова о готовности самолета к боевому вылету, заторопил его.

– На сопровождение идем. Бомбардировщики вылетели, догонять надо.

– Товарищ командир, а что там? Наши наступают? - спросил Кокин.

– Нэ знаю, дарагой, нэ знаю. Слетаю - сам посмотрю, вернусь - тебе скажу.

С того памятного для Аллахвердова дня, когда он сбил первый самолет врага, а товарищи отчитали его за то, что оставил без прикрытия хвост ведущего, младший лейтенант Аллахвердов как-то резко изменился, стал намного сдержанней, серьезней. Чувствовалось, что человек перешагнул четверть века. А тогда, в тот памятный вечер, он подошел к комиссару и попросил извинения за грубость. Батько Ныч сделал удивленное лицо, сказал:

– Если вы чувствуете за собой такой грех и допустили его при людях, то в их присутствии и извинялись бы. Но я такого случая что-то не помню.

Теперь комиссар - самый близкий Аллахвердову человек. Сегодня старший политрук интересовался, не получил ли Аллахвердов весточку от жены из эвакуации, а узнав, что нет, успокоил его, убедил: "Все будет хорошо, жива, здорова и письма ее ищут тебя по фронтовым дорогам". В прекрасном настроении улетел Аллахвердов на задание. Перед вылетом спросил механика:

– Петр Петрович, твоя Ирина в Новочеркасск доехала?

– Знать бы, товарищ командир, на душе было бы спокойней, - ответил Бурлаков. - Писем нет.

– Не волнуйся, дарагой, будут письма, обязательно будут. Они тебя ищут. Так мне Батько сказал.

Вернулась группа с Перекопа минут через сорок.

Аллахвердов выскочил из самолета возбужденный, то в кулачном бою побывал.

– Пять "мессеров", пять "мессеров" сбили. Там такое делается, такое делается! Земля горит. Все в дыму. Где наши, где немцы - ничего не видно. Сержант Кокин помог командиру отстегнуть парашют.

– Хорошо - все вернулись, - сказал Бурлаков.

А Николай Кокин успел уже бегло осмотреть фюзеляж, крыло.

– Четыре пробоины на консоли левой плоскости, - доложил он.

Аллахвердов и Бурлаков прощупали каждую пробоину сверху и снизу. Ничего опасного не нашли, пробита только перкалевая обтяжка - расторопному мотористу на десять минут работы. У самолета, будто из-под земли, выскочил лейтенант Колесников. С тех пор, как комэск привез его из Севастополя, на задание еще не выпускали, ждал провозных *. Он тоже потрогал пальцем пробоины.

– Ну, как там? - спросили Аллахвердова.

– На высоте дым в кабину лезет, - возбужденно рассказывал он. - В небе окороки коптить. И куда ни глянь - "Юнкерсы", "мессершмитты", "хейнкели". Наших мало. Одну группу немецких бомбардировщиков разогнали, другую разогнали! Потом на четверку Филатова семь "мессеров" набросились. Пары Филатова и Минина затянули их в карусель. Тогда Авдеев своей четверкой снизу, а командир четверкой сверху, понимаешь, в клещи "мессеров" зажали. Только двух упустили. Пять сбили! Сам видал: три горели сильно, два дымили! А ниже нас "илы" кружились, добили тех двух.

Подъехал бензозаправщик. Оружейники уже гремели в пустых ящиках свежими патронными лентами. Аллахвердов поспешил на КП. Колесников шел рядом с ним, с завистью посматривая на своего земляка. Оба они, русский и армянин бакинцы, оба учились в Ейской школе морских летчиков, правда, Алексей Колесников моложе на три года. Но был у него похожий на Аллахвердова друг Алиев Гусейн Бала оглы. Теперь Гусейн воюет на Балтике. Если бы не он, вряд ли Алексей стал летчиком.

* Пробные вывозы пилота, после которых дается разрешение на самостоятельный полет.

Встретил его Гусейн подростком на улице Баку и говорит:

– Часто вижу - по городу болтаешься, не знаешь, куда от безделья себя деть. Тебя как зовут?

– Ну, Лешка.

– А меня Гусейн. Можешь Колей звать. Хочешь - дружить будем? Приходи завтра после обеда в Дом пионеров, посмотришь, как мы самолеты делаем, чертежи малюем.

И Алексей пришел. Увлекся авиамоделизмом, нашел хороших друзей. Особенно полюбил Гусейна. Миновал пионерский возраст. Гусейн продолжал учебу, Алексей на заводе слесарил. Разные интересы, новые друзья. Случайно встретились.