Чтение онлайн

Вскоре на просторном дворе выстроилась цепочка полицейских.

– Почему тридцать пять?
– спросил офицер.

– Ровно половина...

– Постройте вторую, тоже с оружием.

Я шепнул на ухо офицеру, что у второй половины на один пулемет больше. Он приказал перевести пулеметчика в "нашу" шеренгу. Офицеру почему-то понравились двое парней, и он перевел их сюда, а взамен передал двух низкорослых.

Пришлось Савельичеву внести поправки в свои списки.

"Четыре пулемета везут с собой, - прикинул я.
– В Шапчицах при трех пулеметах и 28 винтовках остаются 33 полицейских".

Начальник полиции почему-то не задержался в Журавичax до утра, а возвратился перед закатом солнца. Вечером для отъезжающих устроили прощальный ужин. Был спирт, самогон и немецкий шнапс. Пили много и отъезжающие, и те, которые оставались в Шапчицах.

– Почему не пьете?
– приставал ко мне полицейский, сидевший справа.

– Не могу, головой слаб...

– А если потеряете свою слабую голову?

– Все может случиться. На фронте каждый час летят тысячи голов и русских, и немецких. А наши, может быть, завтра полетят - кто знает?

Зато немецкому офицеру понравилось, что я пью совсем мало.

На следующее утро предложил ему пройтись по гарнизону, посмотреть, нельзя ли чего-либо еще прихватить с собой. Он обрадовался, видимо, понял меня буквально в прямом смысле. Мне же нужно было посмотреть расположение укреплений.

3

Под вечер на восьми подводах мы прибыли в Серебрянку. Офицер отпустил меня домой, а сам повез гитлеровцев к Сильвестру Янченко. Через час кто-то постучал в окошко. Выскочил в сени и носом к носу столкнулся с Яковом Янченко.

– Так рано?
– встревожился я.
– Сейчас небезопасно, только что приехали они...

– Приказано доставить тебя в штаб отряда, - хмуро ответил Янченко.

Я возвратился в дом, сказал маме, куда еду, и сунул в карман полушубка свой "ТТ". Выходя, слышал, как на печи бабушка шепчет молитву.

Я бросился в розвальни. Янченко дернул вожжи, и сильный серый конь рванул с места, обдав нас комьями снега из-под копыт.

– Ты на меня не обижайся, Яков Сильвестрович, - начал я, когда выехали за огороды.
– Не моя вина, что отца твоего выселили. И дом понравился офицеру, и место.

– Не обижаюсь я, - проворчал Янченко, глубже уходя в большой воротник тулупа.

Конь бежал ходко, и вскоре мы были в Свержене. Штаб располагался в доме Григория Житкевича, нашего связного. Здесь собралось все командование: Белых, Дикан, Антонов, Будников, командиры рот. Многих я увидел впервые. Отряд растет, увеличивается количество подразделений. Хозяйка в маленькой боковушке готовила ужин, а мы толпились в просторной передней.

– Ну докладывай!
– сразу же нетерпеливо потребовал Белых, когда я за руку поздоровался почти со всеми.
– Только все по порядку, с подробностями.

Рассказ мой занял доброго полчаса. Затем посыпались вопросы. Уже картошка перестала дымиться на столе, а мы так и не притронулись к еде.

– Хорошо, - подвел итог разговору Дикан, и прямая поперечная морщинка на его открытом лбу чуть разгладилась, сверкнули радостью светло-серые глаза.
– Пока идет неплохо.

Ужинали все вместе. Только, казалось, одному Белых безразлично было то, что стояло на столе. Время от времени он поднимался, к немалому удивлению хозяйки, и метровыми шажищами мерил большую хату Житкевичей. В это время все замолкали, и мне почему-то вспоминалась книга Д.А.Фурманова и фраза о том, что Чапаев думает.

Через полчаса был готов приказ. В. А. Трубачев с ротой выступает сегодня же ночью и уничтожает остатки шапчицкой полиции, взрывает дзоты, сжигает помещения. Рота М.П.Журавлева оседлает шоссе возле Хмеленца и не пропускает ни одной живой души ни в ту, ни в другую сторону. Если же появятся немцы - уничтожает. Две роты - И.М.Гаврилова и З.П.Самыкина расправляются в Серебрянке с прибывшими полицейскими нового гарнизона.

– Журавлеву доставить Дмитриева в Серебрянку, немедленно, до начала боя, - приказал Белых. И обратился ко всем: - Вопросы?

Вопросов не было, и мы вышли из штаба.

В одиннадцать часов вечера партизаны Гаврилова и Самыкина атаковали новый гарнизон. Отчаянно отстреливались только часовые. Сосновый дом Сильвестра Янченко, изрешеченный партизанскими пулями, запылал ярким факелом. Из первого гарнизона немцы пускали осветительные ракеты, начали палить из пулеметов и винтовок. Это несколько помешало завершению операция так, как намечалось. Жалко было оружия: оно сгорело. Восемь полицейских оказались убитыми, один ранен. Основная же часть убежала или уползла в кустарник по соседству с домом. Подобрав только один станковый пулемет, партизаны отошли.

Успешно прошла операция и в Шапчицах. Правда, роте Василия Трубачева не сразу удалось захватить гарнизон. Гитлеровцы вовремя успели ускользнуть в дзоты и открыли шквальный огонь. Партизаны пошли на хитрость. Они подожгли все дома местных полицейских, а сами отошли и замаскировались невдалеке от гарнизона.

Когда рассвело, все местные оставили дзоты и ушли в деревню к семьям. В это время уже никто не ожидал партизан, и гарнизон оказался почти пустым. Народные мстители легко ворвались в укрепления, взорвали все дзоты, сожгли помещения.

До конца оккупации фашисты так и не восстановили гарнизон в Шапчицах.

В это же утро начальник серебрянского гарнизона вызвал меня.

– Что это значит?
– Он пристально посмотрел на меня.

– Это было ужасно, господин лейтенант! Меня искали партизаны, видимо, хотели расстрелять, Я в овине спрятался...

На лице его, как мне показалось, мелькнула тень недоверия, но все-таки он начал успокаивать:

– Ничего, не надо бояться...

Мы вместе пошли по шоссе к пепелищу. Испуганные, обмороженные и безоружные полицаи, услышав, что и меня искали партизаны, стали спрашивать совета, как быть дальше.

– Что им делать, господин лейтенант?

– Что им делать?
– переспросил он и ничего не ответил.

– Мы поедем в Довск, может, там помогут нам, - хмуро бросил Савельичев.

– Пусть едут в Довск, - посоветовал я офицеру.

Теперь все они уместились на трех подводах.

ХИТРОСТЬЮ И СИЛОЙ

1

Прошло пять месяцев с тех пор, как в Журавичский район прибыла инициативная группа. Вокруг нее сплотилось уже полутысячное войско народных мстителей. Среди них было 69 коммунистов и 117 комсомольцев. Во многих населенных пунктах работали подпольные партийные и комсомольские организации. Созрела необходимость координировать и направлять всю работу.