Чтение онлайн

Вот так было выполнено задание подпольного райкома партии и командования бригады. Фашистская газетенка в Корме прекратила свое существование. А у партизан и коммунистов, да и у всего населения появился свой печатный орган - "Красный партизан",

3

Коварных и сильных врагов, какими оказались фашисты, нельзя было побеждать одной лишь мощью. К ней нужны были ум, хитрость, знания, умноженные на смелость.

Не случайно Игнат Максимович Дикан 26 января 1943 года писал секретарю Гомельского подпольного обкома партии: "Прямо радостно, как мы немцев обманываем в бою!" Да, бои с фашистами велись везде, где ступала их нога.

25 марта рано утром кто-то постучался в наш дом. Я вышел во двор. Незнакомый человек сказал, что он Петр Горбацевич, и назвал пароль. Пароль был настоящий: срок его заканчивался через три дня. Горбацевич торопливо объяснил, что работал по заданию партизан в районной земельной управе и попал на подозрение жандармерии, просил срочно доставить в отряд. Я слышал о нем, через связных получал от него сведения, но этого человека никогда не видел. Поэтому не торопился с ответом. Пригласил его во двор, чтобы не стоять на виду у всей деревни.

– Ну и что?
– снова спросил я неопределенно.

– Заведи меня к партизанам.

– К каким?

– Как - к каким? К обыкновенным...

– Не знаю ни обыкновенных, ни необыкновенных, - отрезал я сердито.
– А ты, парень, уходи туда, откуда пришел. Иначе в гарнизон отведу, - и направился к двери.

– Постой, не горячись.
– Он шел за мной и шепотом продолжал: Начальник штаба Антонов Филипп Карпович сказал, чтобы в случае провала к ним подавался.

– Если тебе так сказал некто Антонов, то и подавайся к нему.

– Но он сказал, что место укажешь ты, - настаивал Горбацевич.

– Откуда мне знать какие-то места? Вот поживи в Серебрянке, может, нагрянут партизаны, ты и встретишь своего Антонова.

– Нельзя мне и часа оставаться здесь, - горячо объяснял он.
– Уже, может, хватились документов, которые я стащил и должен доставить в штаб.

– Интересно... Покажи, что у тебя там за документы.

Из-за пазухи он достал большой сверток бумаг, отпечатанных на машинке. Я быстро пробежал глазами первые листки. В них говорилось о готовящейся операции карателей в зоне деревень Рисково, Каменка Рисковская, Перекоп. Операция имела шифр "Хозяйственная экзекуция". И только теперь убедился, что этого Горбацевича должен выручить. У меня есть и четкие указания, как поступать в таких случаях.

– Оружие?

– Нет у меня оружия. Можешь обыскать, пожалуйста.

Мы вышли на улицу. Как проводить его в партизанский отряд? Легче, если бы это случилось вечером. Средь бела дня большой риск, но ничего не поделаешь - надо.

Когда вышли за околицу и направились по дороге в Малашковичи (а вокруг поле, ни деревца, ни кустика), Горбацевич вдруг насторожился:

– Почему мы идем сюда?

– А куда идти?
– ответил я вопросом на вопрос.

Он с минуту молчал, а потом всю дорогу рассказывал о своей работе в земельной управе, о встрече с партизанскими командирами, называл многих по имени-отчеству. И я еще больше убедился, что это - свой человек.

Мы договорились, что если встретим немцев или полицейских, скажем, что идем к Илье Дворецкому покупать сало.

Вот и Малашковичи. Здесь живет учитель, теперь партизанский связной. Илья приветливо улыбается нам, как всегда разговорчив. Но вдруг на улице раздались выстрелы, и во двор вскочили двое полицейских. Они вытолкнули нас на улицу. Там поджидал старший полицейский Савельичев.

– Чего надо?
– спрашиваю у него.

– А вот зайдем в участок, там и получишь подобающий ответ, - он презрительно скривил губы.

– Смотри, чтобы тебе там не сказали: гоняешься не за тем, за кем надо, - отвечаю с независимым видом, даже с вызовом.

– А это кто?
– кивает на Горбацевича.

– Кажется, такой, как и ты, а может быть и похлеще...

Тон моего ответа, видимо, охладил полицая, а тут еще вмешался Горбацевич:

– Я работник районной земельной управы. Вы не имеете права задерживать меня, в противном случае будете нести ответственность перед самим комендантом. Я предупредил вас. Все!

Не знаю, сколько бы велись эти переговоры. Старший полицейский явно не знал, что делать с нами: отпустить или конвоировать до участка. Но тут на улице послышались крики ребятишек: "Партизаны! Партизаны!"

Прямо сюда мчались три всадника.

Савельичев юркнул на огороды, один полицейский успел выстрелить по всадникам. Третьего, который растерянно топтался возле меня, я взял за руку и твердо сказал ему:

– Ни с места, иначе стреляю.

Партизаны поймали и того, который после выстрела убежал на огороды. Но старшего полицая не нашли.

– Вы кто?
– грозно наседает на меня партизан с автоматом на груди.

– Отойдем в сторонку, - прошу его.

Называю пароль, объясняю, что надо моего путника во что бы то ни стало доставить в штаб. Вместе с ним и полицейским пусть ведут и меня. И не надо скупиться на подзатыльники. Ведь вся деревня была свидетелем, как нас захватили сначала полицейские, потом - партизаны.

Я попросил Илью Дворецкого сказать, если немцы начнут допрашивать, что мы приходили покупать сало и нас захватили полицейские, а затем партизаны, здорово били.

Белых и Дикан были расстроены моим появлением средь бела дня. Они снова убеждали меня, что в подполье я приношу больше пользы, чем находился бы в бригаде.

– Что я мог поделать, если все так нескладно получилось?
– пытался я оправдаться.

– Ты должен был на день спрятать куда-либо Горбацевича или с кем угодно отправить его, - отрезал командир бригады.

Белых и Дикан настаивали на немедленном возвращении в Серебрянку. Когда стемнело, они выделили для меня верховую лошадь и двух сопровождающих, и я отправился домой.

"Что же будет завтра?" - не давала покоя тревожная мысль.

Утром я узнал, что старший полицейский Савельичев прямо из Малашкович убежал в Довск в комендатуру и рассказал о случившемся. Для меня потекли длинные часы тревожного ожидания.

Во второй половине дня в деревню нагрянули немцы и сразу же окружили нашу хату.

"Ну, кажется, все кончено..." - мелькнула мысль. Но хотел чем-нибудь успокоить своих.

– Сидите смирно, тихо. Вас не касается...
– сказал я.

В хату вошли трое офицеров, на пороге застыли автоматчики, по двору шныряли солдаты - обыскивали постройки.

Я пригласил офицеров сесть на деревянный диван. Моя вежливость им понравилась. Понравилось и то, что на столе лежали книги и среди них учебники немецкого языка и русско-немецкий словарь.

– Ваша фамилия, имя, отчество?
– на чисто русском языке спросил один из офицеров.
– Вы были у партизан?