Чтение онлайн

Стороны пошли на этот шаг по разным, трудно совместимым мотивам, однако сами по себе эти принципы и в последующие годы служили стабильным ориентиром поиска путей национального примирения.

На Севере в 1980 г. была выдвинута идея создания конфедерации по принципу “одна нация, одно государство (с единым национальным правительством) – две системы, два региональных правительства”, дополненная в 1990-е гг. принципами консолидации нации, национального суверенитета, патриотизма, борьбы против вмешательства внешних сил [5] .

На Юге предлагались различного рода концепции корейского содружества, национального сообщества, которые также предусматривали многоступенчатый характер сосуществования и объединения страны [6] . И в тех, и в других концепциях внешне имелось рациональное зерно, но на деле обе стороны де-факто исходили из стремления к объединению только под своим контролем. Эти благородные идеи были абсолютно нежизнеспособны и в основном призваны были маскировать настрой на противоборство по правилам игры с нулевым результатом.

Конфронтационный тупик на Корейском полуострове, сопряженный с установившимся балансом отношений крупнейших держав (СССР, США, Китай, Япония), позволял сохранять статус-кво до конца 1980-х гг. Проведение южнокорейским президентом Ро Дэу в условиях перестройки в СССР так называемой северной политики было направлено на нормализацию отношений с социалистическими странами, союзниками КНДР, в том числе для того, чтобы получить перевес в конфронтации с Севером. Однако на деле геополитическая ситуация мало изменилась даже с признанием Сеула со стороны СССР в 1990 г. (хотя КНДР и усмотрела в этом возникновение новой для себя угрозы), так как силовое решение корейской проблемы было по-прежнему невозможно, а никакое иное все также не просматривалось.

Геополитический баланс вокруг Корейского полуострова изменился лишь с распадом СССР и крушением мирового социализма. Именно поэтому можно говорить о том, что с начала 1990-х гг. стартовал новый этап становления иной системы международных отношений вокруг Корейского полуострова. Возросла напряженность, усилились конфликты, ведь все акторы стали добиваться для себя наиболее выгодных условий на новом этапе истории.

К счастью, в отличие от других регионов мира, где передел влияния в 1990-е гг. сопровождался кровопролитием, в Корее удалось обойтись без военного конфликта, хотя на протяжении 1990-х гг. бывали моменты, когда его опасность казалась реальной. Следует объективно отметить, что такая сдержанность стала результатом не благих намерений и высоких помыслов, а опасений относительно военного потенциала КНДР, которая была в состоянии нанести неприемлемый ущерб своим противникам, а также фактора Китая, реакция которого на конфликт в Корее с участием США могла быть достаточно жесткой.

В начале 1990-х гг. в связи со сворачиванием политических связей с Россией и прекращением с нашей стороны экономического содействия Пхеньян решил, что угроза кризиса стала реальной. Активизировались также США и РК, посчитавшие, что коллапс КНДР не за горами и надо готовиться к поглощению Севера по германскому варианту. Пхеньян же, с одной стороны, форсировал ракетно-ядерную программу, мыслимую как средство сдерживания против внешнего вмешательства, а с другой – попробовал вновь разыграть карту корейского единства, пойдя на подписание Соглашения о примирении, ненападении, сотрудничестве и обменах между Севером и Югом и Совместной декларации о денуклеаризации Корейского полуострова (конец 1991 г.).

Сложившийся дисбаланс сил вокруг полуострова однако позволял США, Японии и РК усиливать давление на Северную Корею: во-первых, чтобы не допустить получения ею ядерного оружия и развития других видов ОМУ, а во-вторых, чтобы добиться демократизации и открытия КНДР, что в специфических условиях Корейского полуострова было бы эквивалентно распаду северокорейской государственности и фактическому подчинению северной части полуострова Югу. Такие планы не могли не встревожить Китай, который при таком сценарии получил бы на своих границах зависимую от США единую Корею, где были бы размещены американские войска, причем было ясно, что процессы, ведущие к этому результату, вряд ли были бы безболезненными и ненасильственными.

Еще в 1990 г., когда Советский Союз предупредил Пхеньян о грядущей нормализации своих отношений с Сеулом, северокорейское руководство пригрозило, что в интересах “самозащиты” вынуждено будет “в условиях наличия ядерного оружия в Южной Корее… пойти на разработку соответствующего оружия противодействия” [7] . Ядерные исследования велись в КНДР с начала 1960-х гг., а в 1970-е гг., как теперь с опозданием стало ясно, был взят курс на создание собственного ядерного оружия [8] . Справедливости ради следует отметить, что и в Южной Корее при Пак Чон-хи тайно разрабатывалось ядерное оружие, причем к концу 1970-х гг. эта программа была завершена на 95 %. После убийства Пак Чон-хи в 1979 г. США добились сворачивания этих работ [9] .

КНДР присоединилась к Договору о нераспространении ядерного оружия лишь в 1985 г., да и то под давлением СССР, который сделал это условием оказания помощи в строительстве АЭС. Контрольное же соглашение с МАГАТЭ было подписано КНДР лишь в 1992 г. После первых же инспекций, выявивших незаконную деятельность КНДР, в ответ на призывы поставить ее под контроль МАГАТЭ, КНДР пошла на решительное обострение и в марте 1993 г. приостановила свое членство в Договоре о нераспространении ядерного оружия, что спровоцировало полномасштабный кризис не только на Корейском полуострове, но и в международных отношениях в целом. Для форсирования процесса достижения договоренностей с США КНДР начала демонтаж механизма Соглашения о перемирии 1953 г., которое на протяжении четырех десятилетий являлось единственной юридической базой урегулирования конфликта (27 апреля 1994 г. северокорейцы объявили документ недействующим).

Действия Пхеньяна укрепили подозрения в том, что он уже располагает ядерным оружием, и не нашли поддержки в большинстве столиц, включая Москву. Американская администрация Клинтона всерьез, как признавалось впоследствии, рассматривала вариант военного удара по ядерным объектам на Севере, однако ущерб для США был признан неприемлемым, а поездка в Пхеньян бывшего президента Дж. Картера в июне 1994 г. позволила перевести решение проблемы в переговорное русло.

В результате 12 октября 1994 г. в Женеве было подписано рамочное соглашение между США и КНДР, согласно которому КНДР замораживала свою ядерную программу в обмен на политическую нормализацию и строительство двух легководных реакторов. (Этой работой стал заниматься специально созданный международный консорциум КЕДО, главную роль в котором играли США, РК, Япония, а также ЕС. Россию туда не пригласили, несмотря на наличие действовавшего соглашения об АЭС.)

В результате ядерного кризиса значительно возросла роль США в корейских делах. Вашингтон сделал серьезный шаг к налаживанию контактов с КНДР. Выросло и значение Китая, который выступил, по сути, единственным защитником Пхеньяна и твердо отстаивал идею недопустимости каких-либо действий на полуострове, не учитывающих его интересы. Благодаря созданию КЕДО наладилась координация политики в отношении КНДР между США, РК и Японией (был создан соответствующий консультативный механизм), которая позволила и Японии продвигать свои интересы в корейском вопросе. Россия же в 1990-е гг. не сформулировала четко свои интересы в решении ядерного кризиса, что привело к снижению ее авторитета на Корейском полуострове, хотя объективные интересы России в сохранении мира и стабильности в Корее были соблюдены.