Чтение онлайн

Некоторые вещи невозможно выпилить из памяти. Никакой секс, алкоголь или работа не способны заставить забыть такой же дождь десять лет назад, такую же спешку, последний взгляд любимой женщины и ее хриплое «Прости».

Не знаю, какого черта вспоминаю сейчас гибель жены. Кира мне не подчиненная и не любовница. Она скорее головная боль и чума на нижнюю голову. Но у мозга, видимо, свои алгоритмы. Он травит душу картинками из прошлого и вбрасывает в кровь лошадиные дозы адреналина из-за тревоги в настоящем.

Размазывает меня между двумя событиями, будто они связаны. Гребаные звенья одной цепи.

За прошедшие годы впервые так четко чувствую те эмоции. Впервые вообще что-то ощущаю. Ожил, чтоб меня! Однако стоит повернуть к парковке возле редакции, цензурные слова и мысли как испаряются.

— Кира! — Я вылетаю из машины под проливной дождь.

Она не ушла и не уехала. Все еще здесь! Стоит по лодыжки в воде, с дурацкой сумочкой и пачкой промокших бумаг.

— Как ты? Все в порядке? — Осматриваю ее с ног до головы.

Грязная, мокрая и вроде бы целая.

— Я... я... — Кира пытается что-то сказать, но зубы стучат так сильно, что ничего не получается.

— Пойдем в машину. Ты замерзла.

Обычно ее нужно упрашивать или угрожать. Сейчас, словно случилось чудо, Самсонова не сопротивляется. Виснет у меня на руках, позволяет вести ее, благодарно кивает, когда укутываю в плед. И блаженно стонет, когда начинаю растирать задеревеневшие ледяные пальцы.

— Мой телеф-фон... — заикаясь, говорит она, — он вып-пал. В луж-жу.

— Он там? — Я кивком указываю на место, где она стояла. — Сбегать?

— Н-неет. — Кира тяжело сглатывает. — В кар-мане. Не работ-тает.

— Поэтому ты никуда не уехала? Не смогла взять такси? —

Мысленно благодарю ее телефон за то, что так удачно помер и избавил меня от необходимости гоняться за этой женщиной по всему городу.

— Они от-каз-за-лись. Мок-рая. Без ден-нег. — Кире все еще трудно говорить. — Ма-ма!..

Вместо слов она указывает на фото и сумочку.

— Это ее? — Беру женскую барсетку.

Самая бесполезная вещь, какую можно было придумать.

— Да. Я от-дала.

— А это прислали? — Я листаю бумаги.

— На поч-ту ред-дак-ции. И пот-том брос-си-ли из маш-шины...

— Какой еще машины? Здесь кто-то был?

Одно дело — письма с угрозами, а другое — реальный физический контакт. Если наши «клиенты» дошли до второго, на обычную осторожность рассчитывать больше не придется.

— Я дум-мала, она мен-ня соб-бьет. — Кира кусает губу.

— Блядь! Это было сразу после звонка?

— Да.

— Здесь достаточно камер. Сейчас скажу своим, чтобы получили доступ и пробили по номерам все машины.

— Пот-том! — Не дожидаясь, когда я долистаю до последних страниц, Самсонова сама достает их из пачки. Показывает. — Мама! Бо-юсь, что она... у них. Не до-звон-нилась. А пот-том те-леф-фон ум-мер.

— С тобой сейчас тоже что-нибудь случится, если срочно не отогреть. — Стираю с бледного лица холодные капли и заставляю ее поднять голову.

— Ма-ма, пож-жа-луй-ста... — Кира начинает дрожать еще сильнее.

— Жди. — Как чувствовал, что понадобится помощь Федора.

— Умо-ляю...

От моей бойкой акулы не остается и следа. Есть только женщина, замерзшая, перепуганная и такая беззащитная, что хочется усадить ее на колени и успокоить одним древним, надежным методом.

— Сейчас мы все выясним! — Поправляю на Кире плед. — Я послал водителя к твоей матери. Сразу же, как выехал к тебе.

— Спас-сибо. — Она даже не спрашивает, откуда у меня адрес.

Следующую минуту мы вместе ждем новостей. Федор уже добрался до нужного дома, позвонил в квартиру и даже включил видеосвязь. Нужно лишь, чтобы кто-то открыл дверь.

Трогая лоб и щеки Киры, я слежу за картинкой на мобильном. Роясь в аптечке, проклинаю Бухгалтера, Китайца и всех его пешек. А услышав громкое «Здравствуйте!» Федора и веселый женский голос, залипаю на лице.

На нем, как в диафильме моего детства, поочередно сменяются эмоции.

Радость.

Облегчение.

Благодарность.

Усталость.

Апатия.

После того как пожилая, смутно знакомая дамочка с бигуди и яркой помадой начинает откровенно кокетничать с моим водителем, Кира закрывает глаза и отворачивается.

— Федор, спасибо. Отбой. Можешь возвращаться, — быстро командую я и снова трогаю ее лоб.

— Спасибо за маму. — Она уже не заикается.

— Снегурочка, млин. Ты вообще отогреваться собираешься? —

Плед и включенная печка ни хрена не помогают. Такое ощущение, что Кира становится лишь холоднее.

— Не знаю. Но, если совсем растаю, никто и не заметит, — внезапно тихо произносит она.

— Я тебе растаю!

За грудиной царапает, как от чего-то своего. Настолько знакомого, что чувствую во рту привкус горечи.

— Прости, — вновь будто невпопад говорит Кира.

— Никаких «прости»! — Я завожу двигатель. — Операция «Снегурочка» отменяется! Едем греться!

Глава 26

Прикинув расстояние до временной квартиры Киры, сворачиваю в другую сторону. Она околеет, пока мы доберемся до нужного дома, — придется вызывать скорую и сдавать ее врачам.

Не самая хорошая перспектива. Я слабо знаю свою акулу, но почему-то уверен: эта сумасшедшая сбежит, так и не дождавшись помощи.

Другой вариант — мое жилье. Оно ближе, всего в пятнадцати минутах. Там есть все необходимые лекарства и, самое главное, горячая вода. Всегда! Вне всяких графиков, внезапных технических работ и прочей коммунальной херни.

— Мне кажется, мы едем не туда. — Даже полуживая, Кира все равно не теряет бдительности.

— Я везу тебя к себе. Ты там уже была.

— Меня вполне устроила другая твоя квартира. — Она словно боится моей берлоги.

— Рад за тебя. Но вначале нужно отогреться.