Чтение онлайн

Весь день Пэтракий мастерил кинжал. Никандр пришел поздно. Старшина Ионашку сделал вид, что не замечает его, иначе пришлось бы доложить пыркэлабу об опоздании, которое каралось десятью розгами.

Многое старался не замечать старшина, хотя порой он грозил кулаком и сердито кричал:

— Давайте, работайте, бездельники! Смотрите, как бы вам не попасть в лапы пыркэлаба!

И он когда-то был рабом на вотчине Мирона Барновского в Устии. Но тот дал ему вольную, привез с собой в Молдавию и сделал старшиной оружейников в Сучавской крепости.

Вскоре между Пэтракием и Никандром завязалась дружба. Когда выдавалось свободное время, они раскрывали друг перед другом душу, делясь своими горестями. Никандр был доставлен с вотчины боярина Василаке из Фокшан.

— Одно время похоже было, что сведет меня в могилу тоска, — рассказывал Никандр. — Когда смотрел на эти стены, казалось, заживо погребен в крепости. И я сбежал. Два дня прятался, а на третий схватили меня люди пыркэлаба. Сорок палок получил по спине, и кровь ртом хлынула. С тех пор пропала охота бежать. И к тому же за этими стенами для нас все равно нет вольной жизни. Несколько раз писал старшина челобитные, чтоб меня освободили, но на нашей земле господари не очень-то задерживаются, а прошения пылятся в писарских ящиках. Придет она, вольная, на морковкины заговены.

И Поэтракий рассказал ему свою грустную историю, не ведая о том, что то, о чем узнает он позднее, будет неизмеримо страшнее.

Незаметно прошло лето. Унесли его журавли в чужие страны. Наступила осень, с дождями и ветрами, с хмурыми днями и темными, как бездна, ночами. В один из таких печальных дней закончилась жизнь Никандра, единственного его друга и брата по горькой судьбе.

При господарском дворе шли приготовления к поездке воеводы получить у султана господарский кафтан и знаки власти.

Верхом на белом коне с золоченой сбруей и шелковыми поводьями, в дорогой парчовой одежде проехал Барновский со всей своей свитой по городским улицам. Толпа кланялась ему, приветствовала криками и бросала цветы. Трубили трубы, били барабаны и ратники палили из пищалей. За войском ехали боярские рыдваны и коляски, возы и колымаги с провиантом.

Лупу ехал в рыдване, запряженном шестеркой. В Бырладе он узнал, что к Барновскому прибыл посланец господаря Мунтении воеводы Матея с приглашением заехать в Браилу и быть его гостем. Ворник призадумался. Он знал, что у этого умного и многоопытного валашского князя были свои люди в Стамбуле. Он несомненно мог узнать от них об его интригах при Порте и раскрыть их Барновскому. И тут Лупу молниеносно принял решение: на одном из привалов явился к воеводе и с притворно скорбным лицом сказал:

— Хворый я совсем сделался, твоя милость. Не обессудь, что не в силах дольше сопровождать тебя. Отпусти домой!

— Ежели нет у тебя сил, возвращайся, ворник, — сказал Барновский.

— Премного благодарен за доброту, твоя милость! — поклонился ворник и вышел, ступая, как тяжело больной человек. Но как только уселся в рыдван, крикнул кучеру:

— Сворачивай на заброшенную Бырладскую дорогу и гони, что есть мочи!

Как только Барновский с боярской свитой и войском перешел речку Милков, его встретили посланцы валашского воеводы и пригласили на пир. В открытом поле из шатра навстречу Барновскому вышел Матей.

— Рад видеть тебя в добром здравии, твоя милость! — сказал воевода.

— Многая лета тебе, государь!

Воеводы обнялись и вошли в шатер. Они уселись за стол и принялись внимательно друг друга разглядывать.

— Никак не берет тебя старость, воевода! — сказал Барновский. — Сколько тебя знаю, все такой же молодой.

— Да нет, подбирается ко мне, окаянная, — поднес Матей руку к поседевшему виску. — Однако пускай время делает свое дело, а мы — свое. Будем совет держать.

— Будем, ежели надобно, — весело согласился Барновский.

— Значит, все-таки решился в Царьград?

— Как видишь! — ответил Барновский.

— А не поспешна ли эта поездка твоей милости? Может, следовало бы погодить? Не так давно я возвратился из Царьграда, и многое мне удалось услышать из того, что говорилось там о твоей милости. Считаю, что поездка твоя в Шарьград опасна для жизни. Обвиняют тебя в тяжких грехах, а изменчивый нрав Мурада тебе хорошо знаком.

— Все происки золотом рассею! — самоуверенно заявил Барновский. — Червонцами заткну рты клеветников и устраню подозрения, что надо мной нависли.

— Поелику злобится на тебя султан, может статься, что даже не будешь допущен зреть лик его.

— Мне бояться нечего. Вся Земля Молдавская за меня стоит. Бояре для того и едут, чтоб кликнуть меня на княжение.

— И все же, не советую ехать. Мурад скор на расправу. Сперва велит отрубить голову, а потом уж спрашивает, был ли убиенный виноват.

— Однако известно также, что и султанский гнев погасить возможно, ежели много золота положить к его ногам.

Воевода Матей опустил глаза долу и задумался. Потом спросил:

— А ворник Лупу едет среди твоих бояр?

— Доехал ворник только до Бырлада, а там попросился отпустить его. Хворый он...

Матей вскочил с кресла:

— Что ты натворил! Как поверил этому врагу своему, что очернил тебя перед всеми стамбульскими чиновниками! Он нашептал визирю, что твоя милость польский ставленник и как только взойдешь на престол, сразу же отдашь Молдавию в их руки.

— Ежели ворник совершил сию подлость, то я сумею наказать его.

— Как бы не было слишком поздно! Стража! — крикнул он.

У входа в шатер, словно из-под земли, вырос капитан стражников.

— Отправить отряд конников на Бырладскую дорогу. И где бы они не настигли ворника Лупу, сразу же повернуть его и доставит к нам.

— Может, не следует... — молвил Барновский.

— Не жалей его, твоя милость, — и он не колебался и все сделал, чтобы погубить тебя. Если приведут его, еще нынче вечером обо всем узнаешь.

Однако вернулись конники к вечеру без ворника.

— Проскакали до Гожешт, но на след так и не напали. — доложил капитан. — Видать, иной дорогой поехал.

— Его счастье! — сказал воевода Матей.

До глубокой ночи обсуждали князья предстоящую поездку Барновского в Стамбул.

— Было у меня при Порте много неприятностей с тем негодяем Куртом Челиби, — рассказывал Матей. — Он готов был костьми лечь гречина, только б мне не дали господарства. Нашептывал вельможам, что, мол, все господари, на нашей земле рожденные, коварные предатели. Собрал перед сералем толпу женщин, чтобы те кричали, будто я поубивал их мужей. И сколько еще других подлостей! Но оправдался я перед султаном. Слава богу, чистым из этой грязи вышел! Благоприятствовал мне силихтар, человек справедливый и близкий советник султана. Через этого влиятельного вельможу я бы мог отвести от тебя злодейские намерения Мурада. Но для этого нужно время.