У всякого народа есть родина, но только у нас - Россия. Проблема единения народов России в экстремальные периоды истории как цивилизационный феномен российской государственности. Исследования и документы
Шрифт:
История предвоенных лет показывает, что перенес и сколько претерпел народ, какими невероятными усилиями выживал, поднимал страну, любил Родину, учился, создавал вооруженные силы, возводил индустриальные объекты, прозревал, отрезвлялся, преодолевая террор, насилие, лицемерие демагогов от власти.
Начавшаяся война сплотила нацию, отодвинула в сторону былые обиды и страдания. Готовность стоять за родную землю была свойственна практически всем слоям общества – от низверженных дворян до крестьян, натерпевшихся от коллективизации. В былой славе Отечества народ всегда находил силы для борьбы с агрессором. И не всегда патриотизм масс был тождественен преданности режиму. После катастрофического начала войны уйти от разгрома мог только народ, имевший глубокие исторические корни, духовные и физические силы, веру в справедливость своей борьбы. Еще раз в формате всемирной истории была продемонстрирована необоримость народов России.
1. В 1930-е гг. люди советской страны стали участниками грандиозного социального эксперимента по строительству нового общества
К началу 1930 г. советская страна уже в течение тринадцати лет жила в постреволюционных условиях, когда позади остался беспощадный в своем революционном утопизме военный коммунизм, а система НЭПа несколько сгладила ведущие в никуда насильственные методы управления обществом, включив рычаги цивилизационного самосохранения нации [167] . В предвоенный период властно вступили на исторический подиум люди нескольких поколений: это родившиеся еще в XIX в. (возраст 50–60 лет), в первые годы XX в. (возраст 25–30 лет), а также молодые люди до 20 лет [168] . В основном это было крестьянское население [169] .
167
Тема социально-политического состояния советского общества в десятилетие, предшествовавшее войне, рассматривается на базе значительного массива рассекреченных в последние десятилетия архивных документов, в том числе докладов органов госбезопасности о положении в стране высшему руководству страны во главе со Сталиным, а также на базе достижений новейшей отечественной и зарубежной историографии. Особенность источниковедческого анализа истории социально-политического положения в обществе в 1930–1941 гг. в актуализации сравнения двух потоков информации: одного – чисто пропагандистского, преподносившегося всему населению и содержавшему преимущественно только позитивные факты «строительства социализма» в СССР и другого, вплоть до конца XX в. засекреченного, и предназначавшегося только для Сталина, Политбюро ЦК и региональной номенклатуры. Именно этот длительное время засекреченный источник информации признан ведущими исследователями «советской темы» наиболее репрезентативным для постижения истории СССР в XX в. («Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922–1934 гг.). – М.,2000–2008; Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918–1939: док. и мат.: в 5-ти т. / Под ред. А. Береловича, В. Данилова. М., 2000–2003. – Т .1–4; Колодникова Л. П. Советское общество 20-х гг. XX в. По документам ВЧК-ОГПУ. – М., 2009; Общество и власть. Российская провинция. 1917–1985. Документы и материалы в 6-ти т. – Челябинск, 2005; Сахаров А. Н. Россия: Народ. Правители. Цивилизация. – М., 2004; Фицпатрик Ш. Повседневный сталинизм. Социальная история советской России в 30-е годы: Город. – М., 2001; Free and Unfree Labour. The Debate Continues. Ed. M. Van der Linden. Berne, 1997; Грегори Пол. Политическая экономия социализм. М., 2008; Чубарьян А.О. и др. История России XX века. – М., 2003 и другие).
168
Народ и война. – М., 2010. – С. 14.
169
86,6 % населения России проживало в сельской местности, 13,4 % – в городах. (Народ и война. – М., 2010. – С. 15. О социальном положении в деревне см.: Арутюнян Ю. В. Социальная структура сельского населения СССР. – М.,1971; Вдовин А. И., Дробижев В. З. Рост рабочего класса СССР. 1917–1940. – М., 1976; Соколов А. К. Лекции по советской истории. 1917–1940. – М., 1995; Тюрина А. П. Социально-экономическое развитие советской деревни. – М., 1982).
Мощный поток официальной пропаганды активно формировал в сознании людей убеждение, что они являются первыми строителями самого справедливого общества на земле, ради чего можно вытерпеть и голод и нищету. Пафос и оптимизм имели под собой реальную основу, так как за короткий исторический срок разоренная войнами и революциями страна ценой самоотверженного труда и лишений миллионов была превращена в индустриальную державу, открылся широкий доступ населения к образованию, медицине, культуре. Все это поддерживало авторитет власти в глазах советских граждан. Гордость за свою страну, достижения которой связывались с именем Сталина, станут побудительным стимулом для защиты страны в годы войны. С другой стороны, оптимизм официальной пропаганды входил в противоречие с другими реалиями жизни: репрессиями, выселением крестьянства, преследованием религии.
По переписи, проведенной в марте 1939 г., численность населения СССР составила 170 126 000 чел. [170] . С вхождением в состав СССР новых территорий [171] в 1939–1940-х гг. численность населения страны возросла еще на 20,1 млн. чел. Таким образом, накануне Великой Отечественной войны СССР был одной из самых крупных и самых «молодых» держав мира [172] , к этому надо добавить невероятную динамичность населения предвоенных лет [173] . Высокая численность населения СССР обеспечивала как производительные, так и вооруженные силы страны в случае агрессии.
170
Население России в XX веке: Исторические очерки. – М., 2000. – Т. I. 1900–1939 гг. – С. 180.
171
Были присоединены западные области Украины, Белоруссии, Правобережная Молдавия, Литва, Латвия и Эстония.
172
По численности уступал только Индии и Китаю. Более трети населения СССР составляла молодежь (от 15 до 29 лет). По уровню рождаемости страна была на одном из первых мест в мире. Лиц, старше 60 лет, было всего 7 % (Население России в XX веке: Исторические очерки. – М., 2000. – Т. I. 1900–1939 гг. – С. 11–13, 15; РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д .17. ЛЛ .77, 137, 143).
173
Индустриализация страны сделала миграцию постоянным спутником жизни населения.
Вместе с тем, настоящей трагедией для страны стал последовавший за индустриализацией и коллективизацией голод 1932–1933 гг., который держал в смертельных тисках густонаселенные территории Центрального Черноземья (Воронежскую, Курскую и Орловскую области), Средней и Нижней Волги, Северного Кавказа (Ростовскую обл., Кубань и Ставрополье), Юг Украины (включая Крым), Юг Урала, Северный Казахстан и Западную Сибирь. В документах того времени информация о голоде приравнивалась к статусу государственной тайны. Ранней весной 1933 г, когда голод обострился до крайней степени, центральные районы СССР вокруг Москвы были оцеплены контрольными постами частей ОГПУ, милиции и Красной Армии. Беженцы из голодных районов Юга России и Украины, Поволжья, Южного Урала, Северного Казахстана и Западной Сибири не должны были проникать в Центр Советского Союза [174] . Несмотря на массовый голод в стране, правительство продолжало продавать своим гражданам хлеб, масло, колбасу, сахар и другие продукты за иностранную валюту, и золото через так называемые торгсины – магазины для торговли с иностранцами. В действительности любой человек мог принести туда валюту, золотое кольцо, серьги, монеты. Там, вещь оценивалась в рублях, и на определенную сумму выдавался нужный товар. Голодные люди несли все, что у них было. По данным современных исследований голод унес почти 8 млн жизней. В 1933 г. чрезвычайно велика была смертность по всей стране [175] , ослабившая целый ряд возрастных групп, деформировавшая возрастно-половой состав населения [176] .
174
Жиромская В. Б. Голод 1932–1933 гг. в России: оценки людских потерь // Преподавание истории и обществоведения в школе. 2009. – № 6. –С .13–15;Трагедия советской деревни:
коллективизация и раскулачивание. 1927–1939: Документы и материалы. Т. 3. 1930–1933. – М., 2001; Зеленин И. Е., Ивницкий Н. А., Кондрашин В. В., Осколков Е. Н. О голоде 1932–1933 годов и его оценке на Украине // Отечественная история. 1994, – № 6; Российский Государственный архив экономической истории (РГАЭ). Ф .1562. Оп. 329. Д .17. Л .47,48, 73; Д .55. Л. 70.
175
Переписи 1937 и 1939 гг. свидетельствуют, что во многих регионах население так и не восстановило своей численности. В 1940 г. в РСФСР коэффициент рождаемости составлял 33 % (3,7 млн против 4,2 млн. в 1939 г.). (Андреев Е. М., Дарский Л. Е., Харькова Т. Л. Демографическая история России. 1927–1959. – М., 1998. – С. 83).
176
Жиромская В. Б. Демографическая история России в 1930-е годы. Взгляд в неизвестное. – М., 2001. – С. 31.
Рассекреченные документы госбезопасности рассматриваемого времени свидетельствуют, что в стране по-прежнему грозно бурлила поднятая революцией волна народного чувства социального реванша по отношению к старому миру, к людям, которые этот мир олицетворяли, пробивая для революционного потока все новые русла в области экономики, культуры, политических установлений, социальных отношений. И когда революция стала доходить до каждого человека, когда бедные и даже нищие люди поняли, что они могут не только встать вровень с богатым, имущим, интеллигентным человеком, но и оказаться выше него в социальной иерархии, когда до них дошел этот сокровенный смысл революции, тогда революция стала многомиллионным социальным взрывом, который и стал на десятилетия исторически реальным результатом Октября 1917 г. [177]
177
Народ и война. – М., 2010. – С. 16–17.
В ходе перемен население испытало мощные сдвиги, потеряв, с одной стороны, целые социальные пласты, а с другой, вознеся другую часть народа на исторический пьедестал. В ходе этих драматических процессов формировались миллионные легионы людей, преданных Сталину и коммунистической партии, гордившиеся своим новым эксклюзивным положением.
Согласно проведенной в СССР в 1939 г. переписи, все население страны официально структурно рассматривалось только по трем категориям: рабочие, крестьянство, служащие. Все остальные слои населения, по выражению Сталина, «исчезли с лица советской земли». Однако в переписи имеется упоминание о все-таки существовавшем значительном проценте так называемого «нетрудящегося» населения. В эту категорию включались так называемые «бывшие» люди: дворяне, чиновники старого режима, священники, жандармы и др., которые каким-то образом приспосабливались к новой системе, влача подчас жалкое существование. Особой категорией считались «лишенцы». Причем это была немалая группа населения страны вообще не имевшая права на труд, на продпаек, на обучение детей в школах. В упомянутых документах присутствуют и такие категории населения как: военнослужащие, люди национальных окраин, сектанты, обновленцы, эмигранты, монархисты, кадеты, меньшевики, анархисты, эсеры (правые, левые), максималисты [178] . Всех их в скором времени коснется военное лихолетье, в ходе которого большинство этих обиженных людей сделают свой выбор не в пользу власти агрессора.
178
В рассматриваемый период деятельность политических партий, боровшихся против диктатуры большевиков, их экономической и социальной политики, была практически запрещена, вожди повержены, в связи с чем одни деятели – эмигрировали, других – репрессировали. «Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922–1934 гг.). – М., 2003. – Т .3. – С. 370, 537–538; – Т .8. – Ч .2. – С. 1154–1158, 1166, 1171–1175; ЦА ФСБ РФ. Ф .2. Оп .8. Пор .435.Л .169–241; РГАСПИ. Ф .76.Оп .3. Д .359.
Безусловно, что, две наиболее многочисленные категории населения, прежде всего, рабочие [179] и крестьяне советской страны, стали основными участниками грандиозного социального эксперимента по строительству нового общества. Именно они трудились на главных индустриальных объектах страны, давали стране хлеб. Это был непрерывный и надрывный труд миллионов тружеников города и деревни. Чрезвычайной интенсификации труда, предложенной руководством страны народу, сопутствовал крайне низкий уровень жизни ведущих социальных слоев общества: трехмиллионного рабочего класса и 110-тимиллионного крестьянства. Рабочие существовали в тяжелых бытовых условиях: бараки, антисанитария, скудное питание по продкарточкам, распространение инфекционных, онкозаболеваний, туберкулеза. В итоге умирало множество людей трудоспособного молодого и среднего возраста [180] .
179
Основным источником роста рядов рабочих оставалась деревня. По статистике рабочие не составляли большинства ни в структуре населения, ни в структуре занятых. Численность рабочих в начале 1930-х годов не превышала 3 млн человек. В состав рабочих, хотя и с оговорками, включались и служащие госаппарата.
180
В конце 1930-х годов в возрасте от 16 до 29 лет умерло почти 20 %, от 30 до 49 лет – 30 %.
Против крестьянства, не желавшего подчиниться новой власти, применялась такая мера наказания как высылка вместе с детьми в отдаленные, совершенно неосвоенные районы страны. Под личным контролем Ягоды в апреле 1930 г. крупные партии раскулаченных были направлены на объекты золотодобывающей промышленности. Для работы на золотых приисках Сибири было выделено 2050 семей кулаков, на прииски Дальневосточного края – 2500 семей и 3500 человек – одиночек. В следующем, 1931 г., по неполным данным, ОГПУ направило на золотые прииски в Свердловскую область 1000 семей раскулаченных, в Новосибирскую – 1400 семей, в Хабаровский край – 3300 семей. Документы ОГПУ за 1931 г. свидетельствуют о массовой гибели высланных в Нарымский край крестьянских семей [181] . Общий «контингент» высылаемых кулацких семей в 1931 г. только в Казахстан составил 150 тыс. семей, их рассредоточили в районах бывших Акмолинского и Каркаралинского округов для работы в угольных шахтах, медном и железорудном деле, железнодорожном строительстве [182] .
181
«Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922–1934 гг.). – М., 2009. – Т. 8. – Кн. 1. – С. 370, 375.; ЦА ФСБ РФ. Ф .2.Оп .8.Пор .538..
182
Абылхожин Ж. Б., Козыбаев М. К., Татимов М. Б. Казахстанская трагедия // Вопросы истории. 1989. – № 7. – С. 65–67; Алексеенко А. Н. Голод начала 30-х годов в Казахстане // Историческая демография: новые подходы, методы, источники. – М., 1992. – С. 76–78.
На вокзалах и улицах центральных городов стали появляться дети спецпереселенцев, бежавшие из ссылки и пополнявшие ряды беспризорников. Жертвой политики ликвидации кулачества и пролетаризации крестьянства стали миллионы людей. Единого мнения историков о людских потерях среди спецпереселенцев пока не существует [183] .
Рабочие выражали свой протест главным образом средствами массовых забастовок, обусловленных длительными задержками и низким уровнем зарплаты; снижением тарифных ставок и расценок; повышением норм выработки; переходом на увеличенное число станков и сторонок, невыплатами за сверхурочные работы; непомерной интенсификацией труда, в том числе и женского, отсутствием социальной защиты и другое. Для этой большой, относительно сплоченной самими условиями работы и жизни группы населения была характерна неразрывная связь с деревней. Большинство рабочих в первой трети XX в. являлось выходцами из сельской местности, не порывавших связи с землей. Неизгладимая печать крестьянской общинной ментальности, традиций, привычек, уровня культуры и быта, отношения к труду лежала на облике рабочей сферы в рассматриваемые годы.
183
По данным В. Ф. Зимы, основанным на цифрах ОГПУ, за 1930–1932 гг. было выслано всего около 500 тыс. семей. Выселение продолжалось в 1933–1934 гг. Исходя из того, что в
то время крестьянские семьи включали в среднем 5 человек взрослых и детей, получаем примерно 2,5 млн человек. Из них от голода, холода и болезней погибли примерно 1/3, то есть 800 тыс. чел., в основном пожилых и детей. Если же учесть процентоманию и антропофагию, имевшие место в ходе раскулачивания и выселения, то приведенные выше цифры лишь примерно отражают реальность того страшного времени. (Зима В. Ф. Голод в СССР. Происхождение и последствия. – М.: Институт Российской истории РАН, 1996. – С. 125, 138–149).
В своем тягостном положении рабочие обвиняли государство, политику советской власти, партию, профсоюзы. Рабочих возмущали бесхозяйственность, злоупотребления, грубость и невнимательность к их нуждам. К началу 1930-х гг. на биржах труда в СССР было зарегистрировано 1 млн 298 тыс. чел. безработных [184] .
Что касается деревни, то чрезвычайно опасным для власти становилось ожесточенное размежевание крестьянства на три основные группы: 23 % составляли середняки, 63 % – маломощные крестьяне, зажиточная группа составляла 14 % населения [185] . Крестьянство проявляло недовольство непомерными налогами, низкими ценами на хлеб, высокими – на промышленные товары, так называемые «ножницы цен». Вместе с тем, сталинская риторика рассматриваемых лет сводилась к констатации факта беспримерного в истории события: а именно того, что крестьянство, в том числе середняк, повернулось к «социалистическому пути», в сторону колхозов [186] . Частнособственнический инстинкт российского крестьянина, по мнению Сталина, был преодолен, перед обществом встала захватывающая перспектива социалистического строительства – в аграрном секторе, охватывавшим почти стомиллионную крестьянскую массу – основную часть населения советской страны.
184
Из них чернорабочие составляли 60 %, люди интеллектуального труда – 18,2 %, а лица индустриальной квалификации – всего 16,3 %. В общем составе безработных – женщин было 43,6 %, подростков – 14,8 %. Причины нарастания безработицы были обусловлены общим экономическим положением в стране; наплывом в города бедноты и батраков.
185
В категорию кулаков попадали и крестьяне-промысловики. Вербицкая О. М. Население российской. деревни в 1939–1959 гг. Проблемы демографического развития. – М., 2002.
186
Сталин И. Вопросы ленинизма. – М., 1952. – С. 295–296, 298.