Чтение онлайн

В какой-то момент я решила услышать второе мнение и взяла дополнительные консультации у своего самого первого психолога. Эта очень рациональная женщина назвала происходившее со мной и принятые мною решения «зрелыми, жизненными, такими, которые необходимо пережить».

Рекомендуемые психологами 6–9 месяцев одиночества после развода или расставания — это время, необходимое для того, чтобы услышать себя, понять, чего ты хочешь, и не наступить снова на те же грабли.

Несмотря на то что еще за многие годы до развода я училась слушать себя и понимать, чего хочу на самом деле, эти полгода (или больше) без отношений для меня тоже не стали бы лишними. Но так было бы при идеальном развитии событий, а то, что мы имеем в реальности, — это настоящая жизнь живых людей, с непредсказуемыми случайностями и чувствами, без которых весь процесс окажется бессмысленным. Наше жгучее желание стать идеальным и выстроить безошибочно точный жизненный маршрут, чтобы не столкнуться с потерями, разочарованиями и сложностями, — это большая иллюзия, которая не терпит неопределенности и влияния внешних событий.

Однако мир полон неопределенности. И если ты совершаешь какие-то действия, направленные на то или иное развитие, то неминуемо раскручиваешь возможность разных сценариев вокруг себя. Некоторые из этих сценариев не впишутся в твою рациональную стратегию безошибочного маршрута.

Психолог — профессия нестандартная. Помимо нескольких тысяч часов обучения, она подразумевает огромный пласт работы над собой — сотни часов личной терапии и ежедневное воплощение результатов внутренней работы и полученных знаний в собственную жизнь. Этический кодекс психотерапевтической ассоциации [5] , в которой я состою и прохожу аккредитацию на данный момент, предлагает нам такие главные принципы: компетентность, уважение, ответственность и честность.

И эти принципы не делают психолога идеальным человеком. Если ты соблюдаешь принцип честности, то уже знаешь, что ты не идеальный. Эти принципы не наделяют умением не совершать ошибки. Но, соблюдая их, ты можешь признать свою ошибку, постараться ее исправить и больше не допускать. Эти принципы не исключают вероятность попасть в сложную ситуацию. Но они учат выходить из нее, соблюдая компетентность, уважение, ответственность и честность.

Когда психолог сомневается в себе, в своих решениях, в своей компетентности, он ответственно идет на личную терапию, супервизию, к психиатру, если это необходимо. Честно признаёт свои проблемы, чтобы коллеги могли оценить его состояние. Тем самым он проявляет уважение к себе, к своим клиентам и к людям, с которыми взаимодействует по жизни.

Для психолога, как и для любого другого живого человека, единственная возможность никогда не попадать в сложные, неудобные ситуации или, если уж попал, не реагировать на них эмоциями, усталостью или даже минутным отчаянием — это стать роботом. Но тогда он не сможет пользоваться одним из своих важнейших навыков — эмпатией.

У психологов и у людей, прошедших успешную долгосрочную терапию, в сложных ситуациях есть преимущество: они уже нашли подходящие для них инструменты, которые помогают справляться со сложностями, они знают, какие убеждения поддерживают их в моменты упадка, и умеют управляться со своими чувствами и перерабатывать стресс.

Если вы, дорогой читатель, когда-то тоже говорили себе: «Я же должен знать, как правильно!» — по той простой причине, что вы родитель, специалист, взрослый, вероятно, вы знаете, как ощущается это давление. Необходимо постоянно быть собранным, всё уметь, знать, как разобраться с чем угодно, как правильно поступить.

Но реальность сложнее. Каждый человек может не знать, как правильно. Может испытывать боль. Может сталкиваться со сложными последствиями принятых решений. Это не значит, что человек не справляется. Человек так живет.

Катя, а как вы сами себя чувствуете?

Этот вопрос психолога возвращал меня к важности осознания того, что происходит со мной.

Как я себя чувствовала? Мне было тяжело и одиноко. Я злилась — ничего не помогало моему новому мужчине. Злилась, хотя и знала: нужно только ждать. Но он сердился, а я подхватывала эту волну.

У меня не было намерения его «вылечить», стать для него самой уникальной, незаменимой — за счет помощи в этот сложный период. Желание спасти, исправить, изменить, вытащить, чтобы потом стать для человека ценным и необходимым и получать за это восхищение и разного рода лавры, — это распространенный механизм отношений, который, впрочем, регулярно дает сбой. Дело в том, что «пострадавшего» в такой ситуации обычно не спрашивают, нужно ли его вообще спасать или хочет ли он меняться, например обзаводиться новыми хобби, есть здоровую еду, заниматься спортом и так далее. Несогласованность такой спасательной операции также зачастую лишает «спасателя» тех почестей, которых он ожидает от партнера. Чаще тот, кто «причиняет добро», слышит в ответ: «Я тебя об этом не просил».

Мне было очень важно не попасть в эту ловушку, я анализировала себя, сверялась с психологом и с друзьями. Я понимала, что поддерживаю своего нового мужчину по многим причинам. Первая — я люблю этого человека. Вторая — я знаю, как его поддержать, и у меня есть силы на то, чтобы это вывезти, даже когда кажется, что я не могу с этим справиться. Третья причина — человечность. Человек просит быть с ним рядом, когда ему плохо. И ты с ним и держишь его за руку, как бы сложно ни было тебе самой.

А мне было сложно. Я слеплялась, сливалась с его состоянием, иногда вслед за ним склоняясь к малодушному страху, что это никогда не пройдет. Но на каждую обманывающую мысль у нас были свои «мантры», которые я произносила, даже когда не верила в них: что это состояние проходит. Что у нас есть силы справиться. Что мы делаем всё возможное, маленькими шагами двигаясь в сторону выздоровления.

Иногда я рассказывала любимому мужчине о том, что чувствовала: о своем одиночестве, тяжести, ощущении неустойчивости. Каждый раз был риск, что мой любимый начнет винить себя еще больше или переживать, что я могу его оставить. Но чаще это отрезвляло его и вытаскивало из своих переживаний. Когда нам очень нужно позаботиться о ком-то важном и любимом, наши собственные проблемы, даже горящие, могут отойти на второй план.

Проговаривая, как мне сложно, я закрывала сразу две цели: облегчала свое состояние и переключала внимание моего мужчины с его личных переживаний на ситуацию здесь и сейчас — на то, что вокруг есть еще люди с чувствами. Так, с помощью терапии, проговаривания, записывания своих мыслей, я с усилием отрывалась от его состояния, разлепляла свои чувства и его. При нашем уровне близости это было невероятно сложно.

Я часто ловила себя на том, что не хочу в этом находиться — в том, что происходит. Но я уже в этом. И раз за разом я осознанно делала выбор оставаться в этих отношениях, быть рядом с любимым. Одни и те же диалоги по кругу: депрессия, что с ней делать, точно ли это не что-то более страшное, точно ли она закончится… Необходимость искать вдохновляющие мысли. Слушать о том, как сложно. Поддерживать все меры и действия, направленные на выздоровление. Просто быть рядом. Иногда пытаться рассмешить. Вот одно из наших воспоминаний:

— Я знаю, что ты точно выйдешь из депрессии.

— Откуда?

— Ну, во-первых, «Головоломка» [6] — там всё закончилось хорошо, Радость смогла победить. А во-вторых…

И тут я начинаю петь песню, которую мы часто слушали вместе: «Ты не верь слезам, всё вернется после долгих ночей».

Мы сразу определили, что в наших отношениях я не психолог и не веду терапию. Конечно, профессию с меня не смыть — я могу отражать чувства, выдерживать их, иногда задавать вопросы, которые заставляют задуматься, или говорить что-то, от чего становится легче. Но очень важным было не перейти черту, сохранить роль любимой женщины, а не терапевта.

Я старалась заботиться и о себе — разными способами. Мы рассмотрим их в следующих главах, чтобы вы могли взять на вооружение те, что подходят вам.

Из голосового сообщения подруге: «У меня ощущение, что я внутри поддерживаю стену какую-то, чтобы она не рухнула. Как будто только ветерочек подует, и она может от этого рухнуть. Я вот ее придерживаю, чтобы не останавливаться. Но это такая тонкая стенка, не та прочная опора и уверенность, что у меня была раньше».

Мой мужчина понимал, что для меня это большая нагрузка. Он не хотел, чтобы я видела его подавленным, а не таким, в которого я влюбилась, — ярким, харизматичным, веселым.