Чтение онлайн

— Бедняжка, — вздыхаю я. — Выглядит жутко.

— Ты сможешь её вылечить? — спрашивает Ава. — Вэнс не звучал слишком оптимистично.

Я придвигаю экран ближе и прищуриваюсь. Для точного диагноза нужны рентгеновские снимки, но, похоже, у Пеппер перелом пястных костей. В голове уже выстраивается план лечения — две стальные пластины для стабилизации, несколько винтов. К счастью, проволочные стяжки, скорее всего, не понадобятся.

— Не хочу давать обещаний, но у меня уже есть идеи. Мы будем у вас… — я киваю на папу.

— Через двадцать минут.

— Отлично. — В голосе Авы слышится облегчение. — Жду вас.

Ранчо Уоллесов уступает только Лаки Ривер по уровню оснащённости и красоте. Даже в темноте видно, насколько оно ухоженное и организованное. Аккуратные изгороди тянутся вдоль асфальтированной дороги, ведущей к огромному, великолепному белому амбару.

— Чёрт. — Я склоняю голову, глядя через лобовое стекло. — Будто мы только что въехали на съёмочную площадку «Йеллоустоуна».

Папа усмехается, морщинки на его лице углубляются.

— Знаешь, мне уже говорили, что я похож на Кевина Костнера.

— Ты красивее его. — Я наклоняюсь через центральную консоль и целую его в щёку. — Пошли.

Когда мы заходим в амбар, я с облегчением замечаю, что внутри только Ава и Вэнс. Как бы мне ни хотелось пофлиртовать с Беком, сейчас мне нужно сосредоточиться. А наличие горячего ковбоя поблизости точно не помогло бы.

— Ребята, спасибо огромное, что приехали так рано, — говорит Ава, нахмурив брови. В её голосе звучит тревога. — Бедняжка так кричала, что перебудила весь рабочий корпус.

Меня поражает, какая она красивая, несмотря на мешковатую куртку и растрёпанный пучок светлых волос. Как и многие баррел-рейсеры, она обладает той ослепительной, почти конкурсной внешностью — идеальная кожа, выразительные брови, большие глаза, обрамлённые густыми тёмными ресницами.

— Пеппер в хороших руках, — папа кивает на меня. — Я уже говорил, что Салли будет хирургом в Университете Итаки?

Сдерживая желание закатить глаза, папа иногда бывает невыносим, когда начинает хвастаться, я смотрю на Вэнса, который явно выглядит облегчённым.

— Впечатляет. Мы так рады, что ты здесь, Салли, — говорит он.

— Серьёзно, — соглашается Ава, скрещенные на груди руки разжимаются. — Пойдёмте за мной.

Я стараюсь ступать как можно тише, пока мы приближаемся к стойлу. Пеппер жмётся в дальний угол. Уже по быстрому, прерывистому дыханию понимаю, что она в стрессе. Она держит одну ногу на весу — ту, что пострадала, и, заглянув внутрь, я сразу замечаю: открытого перелома нет, крови тоже, кости не пробили её пятнистую бело-серую шерсть.

Её огромные, влажные глаза встречаются с моими в тусклом свете. В них такая чистая, обнажённая боль, что у меня сжимается грудь.

Я оборачиваюсь, папа уже стоит за моей спиной. Он молча протягивает мне налобный фонарь и стетоскоп.

— Спасибо.

Я вставляю наконечники в уши, надеваю фонарь и включаю свет. Подхожу к Пеппер, папа рядом.

Делаю быстрый осмотр, слушаю сердце и желудок. Она нервничает, но я осторожно кладу руку ей на бок и тихо говорю:

— Хорошая девочка. Всё в порядке. Сейчас мы сделаем так, чтобы тебе стало легче, ладно?

Она немного успокаивается, и я начинаю осматривать её переднюю ногу. Папа и Вэнс осторожно придерживают её, пока я работаю.

— Отёк не сильный, это хороший знак, — замечаю я. — Связки, похоже, целы. И кровоснабжение не нарушено. Давайте сделаем рентген и посмотрим, что там.

Снимки быстро подтверждают то, что я уже предполагала — у бедняжки множественные переломы костей. Потребуются пластины и винты.

Я мысленно прокручиваю, как лучше стабилизировать сустав. Операции на лошадях особенно сложны, потому что они — рабочие животные. Если я не сделаю всё идеально, Пеппер не сможет выполнять свою работу на ранчо. А значит, я не имею права на ошибку.

Когда я делюсь новостями с Авой, её лицо мрачнеет. Она сглатывает, её глаза наполняются слезами.

— Всё так плохо, да?

— Думаю, я смогу это исправить.

— Правда? Но перелом очень серьёзный.

Невысказанные слова повисают в воздухе между нами — обычно лошадей с такими травмами усыпляют.

— Я не могу гарантировать стопроцентное восстановление, — я вешаю стетоскоп себе на шею. — Но я исправляла десятки подобных переломов, и прогноз хороший. Если дадите согласие, мы можем прооперировать её прямо сейчас.

У Вэнса округляются глаза.

— Но клиника ещё не открыта…

— Мы сделаем операцию прямо здесь, — я ухмыляюсь. — Ты когда-нибудь делал стоячую операцию?

Он качает головой.

Я закатываю рукава.

— Мы введём Пеппер седативное, чтобы она была спокойной, и обезболим местно. Она проведёт всю операцию стоя, прямо в этом амбаре.

— А как насчёт восстановления? — спрашивает Ава.

Папа кивает на выход, давая понять, что пойдёт за оборудованием. Я наклоняю голову в знак согласия и, когда он исчезает, снова поворачиваюсь к Аве.

— Думаю, потребуется шина на всю конечность. Потом некоторое время строгий постельный режим. Но ничего критичного.

Ава медленно качает головой.

— Это просто невероятно. За все годы в спорте я ни разу о таком не слышала.

— В Университете Итаки учат самым передовым методам! — кричит папа откуда-то из глубины амбара.

На этот раз я всё-таки закатываю глаза.

— Прости его, он…

— Чертовски горд тобой, Салли, — улыбается Вэнс. — И правильно делает. Можно я помогу? — он указывает на жеребёнка.

— Я была бы только рада. Пошли, помоем руки.

Салли

Горячая авантюра

С меня льёт градом, спина и ноги гудят от усталости после нескольких часов в полуприседе, а глаза будто набиты песком.

Но когда я поднимаю голову от повязки, которую только что наложила на переднюю ногу Пеппер, меня удивляет мягкий жёлтый свет, пробивающийся в окно неподалёку.

Операция была сложной. Я долго сомневалась, где именно вкручивать винты, а выставляя угол пластин, чертыхалась, как заправский моряк. Ноги болят так, что кажется, я сейчас просто рухну.