Чтение онлайн

Что теперь будет, когда родителей больше нет?

Мама и папа были умными, трудолюбивыми людьми и стали для меня потрясающими наставниками. Они были для меня путеводной звездой всю мою жизнь, и теперь мне так её не хватает, что хочется закричать. Все говорили, что я похож на неё и внешне, и характером — оба общительные, оба любим еду и книги про Дикий Запад. Я до сих пор помню, как она принесла из библиотеки «Маленький домик в лесу» Лоры Инглз Уайлдер, и мы вместе читали мою первую главу, пока я сидел у неё на коленях.

Столько всего нас объединяло.

Объединяло.

Звук подъезжающего мотора заставляет меня вскинуть голову, рука невольно отдёргивается от кольца. Я смотрю в сторону пастбища и вижу, как по грунтовой дороге, ведущей к шоссе 21, поднимается облако пыли.

Сердце пропускает удар, когда я узнаю этот загарный Ford F-150.

Что Джон Би, наш ветеринар, делает здесь в такой час? Насколько я знаю, стадо не нуждается в медицинской помощи. Может, случилось что-то срочное? Он уже приходил выразить соболезнования раньше на этой неделе. Может, просто решил проверить, как мы?

Я встаю, проводя ладонью по глазам и размазывая по рубашке слёзы.

И тут я слышу её.

Знакомая мелодия, доносящаяся на полной громкости из динамиков грузовика.

Сердце снова замирает, когда я узнаю вступительные ноты Yellow от Coldplay.

Я уже на ступеньках, потом на подъездной дорожке, сам не осознавая, как оказался там.

Щурясь от золотого закатного света, я прикладываю ладонь ко лбу, пытаясь разглядеть…

И едва не давлюсь собственным сердцем, когда оно взлетает в горло.

Салли. Моя Салли.

Господи. Она приехала.

Я смотрю, сердце колотится, как грузовик входит в поворот и направляется прямо ко мне.

О да, это Салли.

Моя лучшая подруга держит руль обеими руками, длинные тёмные волосы развеваются вокруг её лица.

Я улыбаюсь, чувствуя, как внутри что-то трескается.

Я никогда в жизни не был так рад видеть кого-то.

Она притормаживает передо мной, тепло от двигателя обдаёт мои ноги. Убавив музыку, она улыбается, и на её левой щеке появляется ямочка.

На секунду я теряю дар речи.

Она здесь.

Когда она успела стать такой чертовски красивой?

Салли всегда была милой девчонкой.

Но пока она училась в колледже, она превратилась в красивую женщину с большими карими глазами и мягкими, полными губами. Щёки у неё порозовели, наверное, от жары, а волосы стали длиннее. Волнистые пряди обрамляют её круглое лицо, вспыхивая золотом в лучах солнца.

Или, может, я просто не замечал, насколько она красива, пока она не уехала.

Я не видел её с середины августа, когда её родители отвезли её в общежитие на первый курс в Уэйко.

— Привет. — Она поднимает вверх шесть бутылок Coca-Cola. — Я достала колу. А у тебя есть Джек?

Кола та самая, старая, в стеклянных бутылках. В красно-белом картонном держателе я замечаю открывашку.

Мы решили ещё в одиннадцать лет, что кола в стекле вкуснее, чем в пластике или банках.

У меня сжимается грудь, в глазах начинает жечь.

Я прочищаю горло.

— Что ты здесь делаешь? Разве у тебя не экзамены?

Будучи умницей, Салли получила полную стипендию в университет Бэйлора — престижный вуз, до которого ехать далеко от Хартсвилла. Она мечтает стать ветеринаром, как её отец, и хорошие оценки для неё очень важны.

Когда она позвонила мне после того, как услышала о смерти моих родителей, то сказала, что по уши завалена подготовкой к контрольным. Тогда казалось, что она не сможет приехать на похороны.

Она наклоняет голову.

— Я здесь, чтобы тебя напоить. Это же очевидно.

— Моим же собственным алкоголем? — Теперь я тоже улыбаюсь, несмотря на ком в горле.

Салли всё бросила, чтобы быть здесь. Бросила всё ради меня.

Её глаза весело сверкают, пока она внимательно меня разглядывает.

— Я знаю, что ты где-то прячешь бутылку.

— Есть такое. — Я хватаюсь за ручку двери, открывая её. — Твои экзамены... Только не говори, что ты...

— Перенесла их на следующую неделю из-за чрезвычайной ситуации в семье лучшего друга. Именно.

Я запрыгиваю в кабину, закрываю за собой дверь.

— Ты не должна была этого делать.

— Да ну, — беспечно пожимает она плечами, переводя рычаг переключения передач. — Но раз уж сделала, теперь ты обязан сказать, где твоя заначка.

— Там же, где всегда. — Я киваю в сторону сеновала.

Мы едем молча по ухабистой дороге. Винтовка, которую Джон Би всегда держит под передним сиденьем, бьет о каблук моего ботинка. Я наклоняюсь и осторожно сдвигаю её назад, чтобы не болталась.

На минуту я снова чувствую себя нормальным.

Можно представить, что жизнь такая же, как год назад.

Салли здесь. Пятничный вечер. Мы собираемся выпить, послушать музыку и обсудить, какие же мудаки у нас были учителя в школе. Жизнь простая. Может, немного скучная, но в целом хорошая.

Я не могу перестать на неё смотреть. Я чертовски скучал по ней. Просто быть рядом с ней, даже молча, даёт мне ощущение безопасности. Будто я, наконец, могу расслабиться. Наконец-то могу опустить щит.

Она объезжает амбар сзади. Я спрыгиваю с сиденья, пробираюсь к старому трактору отца и вытаскиваю из-под него наполовину пустую бутылку Jack Daniel's и пачку Marlboro.

Грудь сжимается.

Когда я прятал заначку здесь в прошлые выходные, папа был жив.

Теперь его нет. И я не знаю, как это переварить. Как принять.

Я просто не могу поверить, что самый сильный, самый крепкий, самый надёжный человек, которого я знал, мог исчезнуть в одно мгновение.

Шмыгнув носом, я не утруждаюсь скрывать слёзы, когда снова забираюсь в кабину грузовика. Сигареты я прячу в карман, виски зажимаю под мышкой. Ставлю бутылку между коленями и жду, пока Салли снова тронется с места.

Вместо этого она поворачивается ко мне и сжимает в крепких, тёплых объятиях. Это не вежливое объятие, как те, что я получал на этой неделе от Лолли или преподобного Форда.