Чтение онлайн

— Не обязательно меня хвалить, — я прикрываю лицо ладонью. Кожа горит, как будто у меня жар.

— Знаю. Но хочу хвалить. Ты правда очень красивая, Сал.

— Спасибо. А ты правда очень красив, Уай.

И снова ухмылка.

— Знаю. — Он бросает взгляд на амбар. — Готова?

Я уже целую вечность хочу нормально заняться сексом.

Но я совершенно не готова провести весь вечер на руке у этого самоуверенного, чертовски красивого, вечно матерящегося мужчины.

Слишком опасно. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но в этом-то и суть — ничего из этого не настоящее. Всё это игра. Я притворяюсь, что флиртую с Уайаттом, надеясь, что это поможет мне расслабиться и не думать.

Только вот десятилетия дружбы между нами делают это «свидание» таким чертовски настоящим.

Мы всё ещё держимся за руки, как будто это самая естественная вещь в мире.

И это ощущается… правильно. Хорошо. Очень хорошо.

— Готова, — говорю я.

И он улыбается. Не ухмыляется. Не кривит хитрую рожу. Просто улыбается. По-настоящему. Той самой улыбкой, что касается его глаз. И у меня распирает сердце.

Я обожаю настоящего Уайатта. Мне нужно видеть его таким чаще.

Уайатт

РАЗОБЛАЧИТЕ МОЙ БЛЕФ

Я словно парю, обегая капот своего грузовика, чтобы открыть Салли дверь раньше, чем она сделает это сама.

Она не просто красивая — она чертовски сногсшибательна в этом платье и на каблуках. И к тому же дала мне возможность высказаться.

Позволила мне хоть чуть-чуть приоткрыться. Да, по сути, я просто сказал, что не хочу открываться, когда она спросила о маме. Но это всё же было признанием. И вместо того чтобы напугать меня или заставить сожалеть, даже этот крошечный кусочек правды, которым я поделился с Салли, принес облегчение. Я чувствую себя физически легче.

Она не осудила меня. Не сбежала. Напротив, было видно, что ей действительно хочется узнать больше. Я не готов дать ей больше. Но одно осознание того, что она останется рядом, чтобы выслушать меня, уже греет душу.

Может, всё действительно в мелких шагах.

И ещё — Салли вспыхнула, как чёртов фейерверк, когда я взял её за руку.

Всего одно прикосновение, один жест — и она выглядела так, будто я вручил ей горсть бриллиантов.

Ладонь всё ещё помнит, какая у неё была тёплая и мягкая кожа. Я заметил, как в её глазах промелькнул жар, когда она переплела наши пальцы. Даже через лобовое стекло видно, как её щеки по-прежнему розовеют.

Если всего от одной минуты держания за руки она выглядит такой счастливой, растерянной и живой… то какой же потрясающей она будет, когда я уложу её на кровать? Когда перекину её ногу себе на плечо, разведу её бёдра и заставлю кричать моё имя?

Чёрт. Я подавляю тихое ругательство. Эти брюки сидят куда плотнее, чем я привык, и даже лёгкое возбуждение грозит превратиться в публичный позор.

Я распахиваю дверь Салли ровно в тот момент, когда она её толкает.

— Что я говорил насчёт того, что вести должна я?

Закутываясь в пальто, Салли вздрагивает. Это хороший знак или плохой?

— Я же говорила, давно это было. Дай мне хоть секунду вспомнить, как вообще работают свидания, ладно?

Нет, это не ладно.

Совсем не ладно, что она даже не помнит, когда в последний раз её нормально водили на свидание. Её хоть раз кто-нибудь обращался с ней так, как она заслуживает?

Почему я не знаю ответа на этот вопрос?

Меня внезапно накрывает осознание того, сколько всего я пропустил в её жизни, пока она была далеко, а я захлёбывался в своём горе. Ещё один пример того, как мой спектакль о безразличии в итоге обернулся против меня самого. Я никогда не спрашивал о её личной жизни, о том, кого она любила, с кем спала. Честно говоря, я просто не хотел знать. Потому что я был влюблён в неё. Любая история о её романах или вечеринках убила бы меня. Так что я просто заполнял пробелы в голове, стараясь не думать об этом слишком много.

А сейчас понимаю, что должен был спросить. Хотя бы для того, чтобы защитить её. Напомнить, что она может, и должна, требовать большего, чем то, что может дать ей очередной пьяненький паренёк из какого-нибудь братства с кошельком, раздувшимся от папочкиного траста.

Но это же не моё дело, да?

Выбери меня. Чёрт возьми, Солнце, я умираю от желания, чтобы ты выбрала меня.

Какая-то больная, извращённая часть меня испытывает странное облегчение от того, что пока никто не смог сравниться со мной. Что только я умею заставить её чувствовать себя естественно, быть самой собой.

Я протягиваю ей руку и чувствую слишком сильное удовлетворение, когда она её принимает, опираясь на меня, пока осторожно выбирается из машины, стараясь не споткнуться на каблуках.

— Ты в порядке? — я крепче сжимаю её ладонь, а по венам разливается знакомый жар.

Она натягивает улыбку.

— В порядке.

— Помнишь, дёргай за ухо, если…

— Если будет слишком. — В её глазах вспыхивает лукавый огонёк, когда она смотрит на меня. — Но, думаю, тебе не о чем беспокоиться. Сейчас у меня такое засушливое время, что для меня «слишком» просто не существует.

Я едва не прикусываю язык.

— Это звучит как повод для беспокойства.

— Боишься, что я на тебя наброшусь? — Она переплетает наши пальцы и ухмыляется. — Помни, Уай, если что — дёргай за ухо.

Что бы она сделала, если бы я сейчас просто нагнулся, закинул её себе на плечо, уложил обратно в машину, сорвал это платье и трахнул так, словно наступил конец света?

— Ты слишком остра на язык, сахарок.

— Я не такая уж сладкая, как выгляжу, красавчик.

— Мне нравится «красавчик». Но, может, «Светловолосый Медведь-Ковбой» звучит лучше…

— Кто вообще называл тебя «Светловолосый Медведь-Ковбой»? — Салли смеётся, и у меня сжимается сердце.

— Пока никто.

— Готова поспорить на пятьдесят баксов, что никто и не назовёт.

— Думаешь, я блефую?

Она наклоняется ближе, дразня меня. Настолько близко, что я чувствую запах зубной пасты Crest в её дыхании.

— Конечно, красавчик. Надеюсь, ты прихватил наличку.

Мы оба пользуемся одной и той же зубной пастой с тех пор, как я вывернул себе кишки в девятом классе во время пятого урока, классический случай «гриппа имени Jack Daniel's». Салли пришла на помощь с тюбиком Crest, мне понравился вкус, и я попросил маму купить мне такую же. С тех пор не менял.

Салли снова вздрагивает, и теперь я уверен, что это из-за холода. Сколько мы уже тут стоим? Минуту? Час?

Я мягко сжимаю её руку и тяну её ближе.

— Пойдём. Внутри лучше.

— Это эвфемизм, да?

— Всё, что я говорю, — эвфемизм. Привыкай.

Когда мы заходим в амбар, там уже в самом разгаре ежегодный вечер с ужином и благотворительным аукционом. Салли восторженно ахает, разглядывая декорации — словно сошедший со страниц журнала идеал для любой свадебной церемонии.