Уайатт
Шрифт:
Я наклоняю голову вправо, она влево, наши губы двигаются плавно, в неспешной игре тяни-толкай. Без неловкости. Без спешки. Просто чертовски хороший поцелуй.
Тяжесть внизу живота становится невыносимой. Если я не двинусь дальше прямо сейчас, то серьёзно рискую кончить в штаны. А я бы куда охотнее сделал это ей в рот.
Да, тогда она увидит татуировку. Но я всегда могу отшутиться, сказать, что это просто дань нашей дружбе.
Или ты можешь сказать ей правду.
Прерывая поцелуй, я тянусь к своей молнии.
— Готова к следующему уроку?
Её глаза вспыхивают.
— Да.
— Отлично.
— На колени, Солнце.
Глава 16
Уайатт
ЗАПУТАВШИЙСЯ
Но Салли, будучи Салли, решает поступить по-своему.
Прикусывая нижнюю губу, она тянет руку между нами. Моя ширинка уже расстёгнута, и она скользит пальцем под резинку моих трусов, медленно проводя им взад-вперёд. Взад-вперёд. Мой член дёргается. Я чувствую, как из меня вытекает всё, что только может.
— Я так и знала, что ты носишь брифы, — говорит она. — Кажется, я почувствовала их, когда случайно задела тебя в женский вечер.
— Хочешь потрогать меня сейчас?
Она улыбается.
— Хочу.
У меня перехватывает дыхание, когда она стягивает мои трусы и джинсы до колен. Мой член тяжело подскакивает между нами, но тишина, внезапно заполнившая помещение, кажется ещё более тяжёлой. Салли смотрит вниз. На мгновение мне кажется, что она слишком увлеклась разглядыванием моего члена, чтобы заметить татуировку. Но потом она падает на колени. Откидывается назад на пятки, чтобы лучше рассмотреть моё левое бедро. Точнее, то место, где оно соединяется с пахом.
Она тянется вверх и проводит большим пальцем по татуировке — высоко, так что её можно увидеть только когда я полностью раздет. Меньше, чем другие мои татуировки, она представляет собой простой чёрный контур винтажной бутылки Кока-Колы с надписью No. 7 внизу, выполненной старинным западным шрифтом. Отсылка к Jack Daniel's Old No. 7 — виски, который мы в подростковом возрасте подливали в бутылки с Колой.
Я задерживаю дыхание. Салли хмурит брови.
— Джек и Кола. — Она поднимает на меня взгляд, в её глазах вспыхивает что-то, чертовски похожее на радость. — Уайатт, ты что, набил себе развратную татуировку на бедре в честь…
— Дня, когда ты была рядом, когда мне это было нужнее всего? — Я сглатываю, горло сжимается. — Да, Салли, я действительно набил себе развратную татуировку на бедре в память об этом.
Она смеётся, но её глаза блестят.
— Я не думала, что ты так легко в этом признаешься.
— Я тоже не думал. Но… да. Вот так. Это глупо, я знаю…
— Это идеально.
Она наклоняется и прижимает губы к татуировке. Мой член дёргается, когда её язык касается чувствительной кожи.
— Когда ты её сделал?
Господи. Она подталкивает меня признаться ещё в большем.
Никто никогда не давит на меня. Они знают лучше. Я не уступаю. Я не раскрываюсь. Но перед ней… Перед ней я раскрываюсь.
Как я мог не раскрыться?
— Я сделал её, когда ты училась в ветеринарной школе. Кажется, тогда я достиг пика... или дна? — я хмурюсь. — В общем, я скучал по тебе сильнее, чем когда-либо. Ты так долго была далеко… — Я беру её лицо в ладонь, сердце грохочет в груди. — Думаю, мне просто нужно было оставить тебя рядом. По-своему.
Она моргает, а потом поворачивает голову и целует центр моей ладони, не отрывая от меня взгляда. Этот жест нежный. И вдруг всё внутри меня тоже становится мягким. Будто она прикоснулась к старому синяку — ране, которая уже давно знакома, но всё ещё настолько глубока, что боль от неё ощущается свежей. Только я не уверен, что это именно боль. А может, и боль. Но нежность Салли прорезает её, и под этим слоем я чувствую…
Облегчение.
Не бесконечную, всепоглощающую агонию, которой я ожидал, а спокойствие — такое ровное, такое насыщенное, будто мои лёгкие впервые наполняются чистым кислородом.
Иди туда. Доверься этому чувству.
— Ты спасла мне жизнь, знаешь? — выдыхаю я.
Она прикусывает мою ладонь, и её глаза вспыхивают чем-то, чего я не могу распознать.
— Может, ты тоже спасаешь мою.
Я не успеваю спросить, что она имеет в виду, потому что её пальцы обхватывают мой напряжённый, пульсирующий член.
Когда она сжимает хватку и делает первый рывок, перед глазами взрываются звёзды.
— Говори со мной. Скажи, что тебе нравится.
Я закрываю глаза. Молча отсчитываю назад от десяти, пытаясь дышать через нос.
— Подумай о том, что я делал с тобой. Подумай о том, что тебе понравилось.
Она замирает.
— Доверяешь мне? — наконец спрашивает она.
В груди всё сжимается. Я открываю глаза.
— Конечно, я тебе доверяю. Всегда доверял.
Она улыбается, узнав свою же строчку, в её взгляде мелькает озорной блеск.
— Отлично.
Затем она поднимается на ноги. Снимает с меня куртку. Расстёгивает рубашку. Кидает её на пол и стягивает с меня майку. Моё тело пульсирует от жара, когда она снова водружает мою шляпу мне на голову, прежде чем потянуться к верёвке.
— Руки за спину, ковбой.
Святое дерьмо. Салли собирается связать меня.
Девушка, которая говорила, что забыла, как целоваться, сейчас завязывает мне руки за спиной. Другие парни заставили её потерять уверенность. Я помогаю ей вернуть её.
Она ещё и назвала меня ковбоем.
Сердце делает кульбит.
Она обматывает верёвку вокруг моих запястий и завязывает крепкий узел.
— Я так хотела контролировать темп, Уай. Хотела взять паузу, когда мне нужно. Но я не могла, потому что была связана. И от этого всё стало только... Только так горячо, Уайатт. Так невероятно горячо. Не так горячо, как твоя татуировка на бедре…
— Мало что может с ней сравниться, — усмехаюсь я.
— Но почти.
Мои плечи горят от того, что их тянет назад.
Верёвка натирает запястья.
Мне это нравится.
Мне нравится это ещё больше, когда Салли снова опускается на колени. Она смотрит на мой член, потом поднимает глаза на меня.
— В прошлый раз у меня это не особо получилось. Мне понадобится много подсказок. Обещаю, ты меня не обидишь.
Её готовность учиться — то, как её бёдра плавно расходятся в стороны, когда она сидит вот так…