Чтение онлайн

Только одна палата была занята. Четверо посетителей остановились перед ней в том же строю, как шли по коридору. С места, где стоял Гурни, пациент на кровати представлялся набором деталей: массивная повязка, кислородная маска, закрывающая половину лица, и паутина проводов с трубками, тянущихся к аппаратам. Он выглядел беззащитным и безымянным.

К Хизер подошла высокая медсестра.

— Вы знаете здешний распорядок, но я повторю его для ваших друзей. Пожалуйста, не прикасайтесь ни к чему за этими стеклянными дверями. Особенно — ни к пациенту, ни к подключённым к нему устройствам. Датчики очень чувствительны, сигнализация легко срабатывает. Вы всё поняли?

Хизер ответила за всех:

— Конечно. Спасибо вам.

Наклонившись к ней, медсестра тихо добавила:

— Я видела людей и в худшем состоянии, чем ваш муж, которые прекрасно выкарабкивались.

Хизер открыла раздвижную стеклянную дверь и подошла к мужу. Ким прошла часть пути, остановившись в дверном проёме. Мадлен осталась снаружи. Гурни встал у неё за спиной.

От того, как пристально Хизер смотрела на Рика, Гурни стало неловко. Вскоре стало ясно, что на Ким это подействовало так же: она беззвучно вышла из палаты. Шёпотом спросила Мадлен:

— Может, нам стоит оставить её с ним наедине?

Мадлен кивнула. В тот же миг они увидели, как Хизер склонилась над кроватью, едва касаясь кончиком указательного пальца тыльной стороны ладони Рика.

— Я здесь, с тобой, — мягко сказала она. — Я здесь, рядом.

Выходя из отделения интенсивной терапии, Гурни заметил, что полицейский и медсестра всё ещё увлечены друг другом. Он остановился у угла сестринского поста.

— Простите, офицер? Подойдите сюда, пожалуйста.

Полицейский уставился на него.

— Сейчас.

Медсестра приподняла бровь и отошла в сторону, пробормотав что-то про обход больных.

Взгляд полицейского стал ещё холоднее, когда он подошёл к Гурни.

— В чём дело?

— Полагаю, вы здесь, чтобы защитить Рика Лумиса. Вы хоть представляете, от чего именно?

— Что это должно означать?

— Вы думаете, что ваше задание — пресекать несанкционированные попытки СМИ проникнуть внутрь, чтобы репортёры не пробирались, не фотографировали и не пытались поговорить с Лумисом. Так?

Его глаза сузились.

— К чему вы клоните?

— К тому, что идиоты из СМИ — наименьшая из ваших проблем. Вам нужно знать кое-что о стрельбе. По официальной версии, в Лумиса стреляли чёрные радикалы за то, что он полицейский. Но есть вероятность, что мотив другой. Кто-то мог желать смерти не «какого-нибудь копа», а именно его. Если так, новое покушение более чем возможно. И оно может случиться очень скоро — здесь.

— Откуда, чёрт возьми, вы это знаете?

— Неважно. Важно, чтобы вы понимали, что поставлено на карту.

Полицейский поджал губы, кивнул — с явным скепсисом.

— Ещё раз: как вас зовут?

Гурни повторил своё имя.

— Передайте то, что я вам сказал, тому, кто будет после вас. Им необходимо понимать, зачем они здесь.

По выражению его лица Гурни понял: до следующей смены комментарии могут и не дойти. Но до Джада Терлока — дойдут наверняка.

Он покинул отделение интенсивной терапии и направился в комнату отдыха для посетителей. Когда добрался, Мадлен ждала его в коридоре. Ким сидела внутри, на одном из диванов. Мадлен отвела его подальше от открытого дверного проёма и тихо сказала:

— Тебе ещё что-нибудь нужно здесь сделать?

Он пожал плечами:

— Я сделал всё, что мог на данный момент. А это не так уж и много. Как насчёт тебя?

— Хизер хочет остаться здесь на ночь. Ким хочет остаться с ней. Думаю, мне тоже стоит.

— Оставаться здесь, в отделении интенсивной терапии?

— Здесь, на территории, есть гостевой дом — «Посетители милосердия», для семей и друзей пациентов. Просто… правильно быть рядом.

— Хочешь, чтобы я остался?

— Мне бы этого хотелось. Но, думаю, Хизер и Ким предпочтут, чтобы ты был где-нибудь в другом месте, занимался расследованием и выяснял смысл записки Рика.

— Разве завтра ты не будешь в клинике?

— Я позвоню Джерри сегодня вечером. Если она не сможет подменить меня сама, найдёт кого-нибудь. — Она коснулась его щеки. — Веди себя осторожно. Я позвоню, если что-то изменится.

Он не собирался уходить.

Она склонила голову набок и искоса посмотрела на него.

— Ты чего-то недоговариваешь. Что именно?

— Я бы предпочёл, чтобы ты здесь не оставалась.

— Почему?

— Думаю, есть вероятность второго покушения на Лумиса.

— Здесь?

— Это возможно.

— Насколько это вероятно?

— Я не знаю. Но сама возможность меня пугает. Я бы не хотел, чтобы ты оставалась поблизости.

Она коротко усмехнулась и покачала головой.

— Видит бог, я бывала и худших ситуациях. И не раз. Когда мы руководили приютом для женщин, переживших насилие, при клинике, нам постоянно поступали жуткие угрозы. А потом был ещё тот небольшой инцидент с «коктейлем Молотова», когда кто-то решил, что мы расселяем беженцев. Помнишь?

— И всё же…

— Вероятность, о которой ты говоришь, не убедит Хизер или Ким уехать. Я твёрдо уверена, что остаться с ними — правильное решение с моей стороны.

— Тогда мне действительно следует…

Она оборвала его:

— Даже не думай оставаться из-за чего-то расплывчатого. Ты посвятил себя расследованию. Иди и делай свою работу, а я — свою. Я серьёзно. Люди полагаются на тебя. У нас здесь всё будет хорошо. Я прослежу, чтобы дежурный полицейский был настороже при виде незнакомцев — и подальше от медсестёр.

Он неохотно согласился, надеясь, что это принесёт облегчение.

Она поцеловала его в щёку.

Вскоре после того, как он выехал с больничной парковки, пошёл едва заметный моросящий дождь — один-два взмаха щёток стеклоочистителя в минуту вполне хватало. Щётки, по правде говоря, требовали замены: прерывистый скрип упорно вторгался в его мысли. На участке межштатной автомагистрали между Уайт-Ривер и съездом к дому Гурни машин почти не было. На извилистой дороге к Уолнат-Кроссинг не было совсем.