Чтение онлайн

Принадлежность двум мирам. Две реальности. Две души.

Так прошел год. Нерожденный появлялся все чаще и чаще. Начал задерживаться неделями. Перестал уходить совсем.

Его, разумеется, не выявили ни тесты, ни гипноз — невозможно выявить то, чего нет.

… А позже он куда-то исчез. Оказавшись в летном городке, Христо иногда вспоминал о своем альтер эго, но ни разу больше не ощутил его присутствия.

В общей сложности «предположительно инфицированного Чужими» капитана выворачивали наизнанку в течение двух лет. По окончании этого времени, так и не обнаружив ничего интересного, отправили в летный городок, с предписанием ежемесячно являться на обследование по месту работы.

На сей раз до Среднеросска Христо добирался поездом. В запертом купе, в компании троих сопровождающих. Выныривая только в туалет, когда в коридоре было пусто. Разумеется, тоже со свитой.

…Будь такая возможность — он бы, наверно, путешествовал гораздо дольше. Только и делал бы, что путешествовал… Дорога удивительная штука, она избавляет человека от самого себя. Дорога — время между временем, разность потенциалов между прошлым и будущим. Промежуточная, немая зона, в которой, если повезет, можно потеряться на всю жизнь. Параллельный мир, подвижный, существующий сам по себе. Лучше всего это ощущаешь, когда путешествуешь долго: спрыгивая очередной раз с бегущей ленты — будь то поезд, самолет или еще что — обнаруживаешь: относительно того, другого, статичного мира не переместился никуда. Альпийские вершины вызывают в памяти Кавказ, пирамиды фараонов похожи на пирамиды ацтеков, побережье Баренцева моря — на побережье Чукотки. То есть — нет, разные, и разница не только в названиях. Но, кажется, отличия эти — функция не пространства. Времени. Будто в том местечке, где уже побывал, многое изменилось за те дни, недели, месяцы, которые ты простоял на своей бегущей ленте…

Но это — так, мечты. Вся земная жизнь Христо Ведова прошла на маленьком кусочке Вселенной, между Москвой и Среднеросском. Сейчас он опять проезжал этот кусочек, глядел в окно и жалел, что больше уже никогда не получится сделать Землю своей. Тот, второй — нерожденный — мог бы. Но его больше нет. Выполнил свою задачу и исчез. Бог его знает, куда. Может быть, отправился искать свое земное воплощение.

…А на остановках окно занавешивали.

В начале пути молоденькая проводница попросила автограф. Христо оглянулся на сопровождающего — тот пожал плечами.

Утром девушка притащила свежий номер журнала «Космос»:

— Вот… тут нет о Ганимеде, но больше в киоске ничего не нашлось.

— Да и ладно. Как вас зовут?

— Вероника.

— Красивое имя. Так звали мою первую любовь.

— Врете, небось? — смутилась проводница.

— Вру, — улыбнулся Христо. — Но имя все равно красивое. Что писать?

Она растерялась:

— Даже не знаю… Вообще — нет, знаю.

Решилась и выпалила:

— Я ребенка жду. Врачи обещают сына. Пожелайте, чтобы он вырос героем.

Христо вздохнул. Сама ты дите, с такими пожеланиями.

Вслух серьезно ответил:

— Быть героем — не значит быть счастливым.

— Счастье — слишком размыто. Оно ведь у всех разное.

— Вот именно.

Вот именно. Если б все переиграть — работал бы я сейчас научным сотрудником в каком-нибудь институте. Была бы у меня вот такая же стрекоза, носила моего ребенка… Кто у нее муж? Менеджер? Ученый? Таксист? Все одно неплохо. Главное — никакого космоса, ни боже мой.

— Тогда… — проводница еще немного подумала и твердо сказала:

— Пусть он сумеет сделать правильный выбор в жизни.

Кто — он? Ах, ну да — ребенок. Сын.

Между прочим, интересно: как выглядит правильный выбор, когда приходится выбирать между двумя заведомо неправильными решениями?.. Ладно, к черту софистику. Лети, стрекоза, и будь счастлива. Пусть твое дите сделает именно правильный выбор, что бы это ни значило.

Христо отдал девушке подписанный журнал. С сожалением посмотрел, как она выходит, закрывает за собой дверь…

Сожаление не укрылось от охранника:

— Средненькая, на мой вкус, женщинка, — усмехнулся он. — Чего ты в ней нашел?

— Отсутствие погон, — огрызнулся Христо.

— Извини за нескромный вопрос: ты баб одетыми трахаешь?..

— Пошел на х…! — взорвался бывший капитан. — Я могу хоть пять минут прожить без вашего трогательного участия?

— Живешь уже пятнадцать. Автографы раздаешь направо-налево. Пора честь знать.

— Ты засекал?

— А как же.

Христо промолчал и уставился в окно.

Один из сопровождающих поднялся с места и вышел. Через несколько минут вернулся обратно и, как ни в чем не бывало, сел у двери.

— Куда ты ходил? — спросил Христо не оборачиваясь.

— С девушкой поговорить.

— О чем?

— Напомнил, чтобы язык за зубами держала. Или нам тут нужно паломничество за автографами?

— Ее теперь на карандаш возьмут за этот автограф? — процедил Христо.

— Круче, — невозмутимо отпарировал охранник. — Отправят в пожизненное заключение, а родню вырежут до пятого колена.

— С вас станется.

— Окошко, между прочим, пора бы зашторить — станция близко.

— При чем здесь станция?

— А вдруг тебя на платформе возможные киллеры поджидают.

— Возможные киллеры меня и в собственном купе поджидают. Вообще с ними не расстаюсь.

— Ну, хватит. Господин Ведов, что происходит — гормоны разыгрались? Не вынуждайте нас прибегать к транквилизаторам. А если на вас среднеросская атмосфера так плохо действует — можно взять обратные билеты…

Господин Ведов зашторил окно. Долго сидел в прострации, глядя в щелочку между рамой и занавеской на пролетающие мимо поезда столбы и деревья.

Ни черта не изменилось. Перевели из зимней клетки в летний вольер, всего лишь.

В Среднеросске ему дали возможность двадцать минут пообщаться с матерью. На вокзале Елена Александровна села к ним в машину и ехала до окраины, туда, где начиналось шоссе, ведущее к летному городку. Там ей пришлось выйти и пересесть в другой автомобиль — в обратную сторону: уже в трех километрах от Среднеросска располагался первый пропускной пункт на закрытую территорию.

— …ко мне несколько раз твои журналисты приезжали. Спрашивали про детство, про все такое… — она улыбнулась. — Вряд ли остались довольны, рассказчик из меня — сам знаешь, тот еще.

— Напечатали, нет?

— Что-то напечатали… Да бог с ними. Улицу узнаешь? Мы тут два года жили. Воон там стоял наш дом, где сейчас стекляшка. А из-за стекляшки твоя школа выглядывает.

— Черт, и правда. До чего все изменилось. Тогда ж здесь совсем окраина была?

— Ну да. Среднеросск здорово вырос за эти годы. Уже двести тысяч жителей.

— Будущий мегаполис. Вообще-то понятно: Стрижиное поле неподалеку.

— Да… наворотили вы дел, — улыбнулась Елена Александровна. — Теперь, наверно, половина Земли будет работать на космос.