Чтение онлайн

…Водка здесь по полтиннику. Мясо — только импортное, по три сотни за кило. Сигарет и хлеба нет. Это — нормально, это от лакуны не зависит. В нашей забегаловке сигарет и хлеба тоже нет. На кругу хлеб есть — мясо отсутствует… Мелочи это все. Так, эпизодическое неудобство.

— Если б они знали, что у них было в альтернативе, — заметил Прагматик.

— Уже не узнают. Альтернативу вы, коллега, нынче волюнтаристским образом отменили.

— Да… это не самолеты на лету ловить, — вздохнул Комендант.

— Ломать — не строить, — подтвердил Фигляр.

Прагматик отмахнулся:

— Оставьте меня в покое. Все претензии — к заказчику.

— Удивляюсь я на наши уайтболы, — покачал головой Резонер. — Наплодят парадоксов, а потом пытаются выборочно их исправить. А в процессе возникают новые парадоксы… Это ж как тришкин кафтан: здесь залатаешь — там порвется.

— О чем вы?

— Все о том же. Об альтернативе, которую волюнтаристским образом отменили. Да и не только о ней.

— Причем здесь уайтболы? Это у некоторых уайтболистов излишнее рвение открылось.

— Господь с вами. Хантер — наемник, ему все равно в кого стрелять, а этот… посмотрите, ну откуда у него излишнее рвение?

— Кто ж его знает. У всех человеков свои тараканы в голове.

— А также — пауки, белые мячи и прочие нездоровые образования. В космос надо бежать, а они играются в политику… Скиталец! Чего тебе приспичило в политику играться?..

На лице Улисса отразилась мучительная работа мысли. Потом исчезли и работа, и мысль. На какое-то время скиталец впал в ступор. Наконец, тряхнул головой и заторможено произнес:

— Не… знаю.

— Господа, оставьте убогого в покое, — откомментировал ситуацию Резонер.

Очередь двигалась долго, целую вечность. И — не туда двигалась: вместо того чтобы уменьшаться, росла.

— Коллеги, что происходит? — поинтересовался Комендант.

— Да? — встрепенулся Улисс.

— Вот незадача, — сокрушенно сказал Провидец. — Извините, проспал. Она вектор сменила.

— Кто? — недоуменно спросил скиталец.

— Конь в пальто, — сварливо отозвалось Эго. — Лакуна, кто ж еще. На продавщицу посмотри.

Продавщица забирала у покупателей товар и отдавала деньги. «Обслуженный» клиент отступал на шаг, перед ним у прилавка возникал следующий.

— Пошли отсюда, — сказал Прагматик. — Мы тут разве что до полицейских достоимся.

— Вряд ли. В эту задрипанную лавку доедут в последнюю очередь. У них, небось, поважнее объекты есть.

— Все равно пошли. Зайдем в нормальный магазин. Как же вы, маэстро, не разглядели, что дырочка — маятниковая?

— А как ее снаружи разглядишь? — обиделся Провидец. — Снаружи-то — прошлое и прошлое… Кстати, она не совсем маятниковая, сейчас прыгнет…

Прыгнула. Полтора десятка покупателей из головы очереди куда-то исчезли. Скиталец оказался у прилавка.

Протянул полутысячную бумажку:

— Две пачки овсянки.

— Сдачи нет, — отфутболила тетка.

Начал рыться по карманам, нарыл десятку:

— Тогда — одну пачку.

Продавщица молча швырнула геркулес на прилавок.

— Спасибо — не в морду, — заметил Комендант.

— Уайтбол с ними со всеми, — отозвался Резонер. — Живут, как трава растет. Жрут, спят, плодятся, реагируют на раздражители. В нынешней каше уже и не разберешь, где энтропия множится сама собой, а где уайтболисты руку приложили.

— А как вы думали? Жизнь вообще — говно, — доверительно сообщило Эго.

— Пойдемте отсюда, — сказал Прагматик. — От этих «прыжков» и «векторов». А то маэстро опять проспит все на свете.

Провидец игнорировал наезд.

Человек без тени отправился, было, к выходу, но нашел в кармане пятьдесят рублей и вернулся. Протянул бумажку мужику из очереди:

— Брат, купи мне бутылку. Забыл.

Ханыга, не глядя, взял полтинник.

— Слава богу, что — не глядя. Если бы сказал какое-нибудь «тамбовский волк тебе…» — это были бы последние его слова, — заметил Комендант.

— Вау! Гуманизм сегодня рулит, — обрадовался Фигляр.

— Сил нет, — пожаловалось Эго. — Нет сил молча аккумулировать негатив. И ни малейшего желания любить ближнего. Вообще никакого желания жить.

…Покупки возвращать не пришлось. Вектор сменился чуть позже: уже на выходе из магазина Улисс покачнулся, сделал пару шагов назад…

— Не тормози! — рявкнул Комендант. — Уайтбол вас раздери, и эти ваши дырки, и этих ваших мудаков, которые плодят дырки, и…

— Хотите поговорить об этом? — перебил его Фигляр.

…На заплеванном столике во дворе мужики пьют горькую и решают мировую проблему. Что случится раньше: рухнет швейцарский банк, или иссякнет подмосковный уайтбол.

Улисс прислонился к двери парадной, расхохотался:

— Дорогая передача… [17]

— Вот так, — тут же выступил Резонер. — Перерожденные уйдут в отстой и передохнут — а этим ничего не будет. Приспособятся, выработают иммунитет, наплодят детей — социальных мутантов. Человечество воспрянет. Человечество возродится из дерьма и быдла. И будет жить. На одних инстинктах. Разум себя давно исчерпал.

— Разум, как считает Релятивистский Дьявол, — тоже категория весьма относительная, — заметил Комендант.

Релятивистский Дьявол тут же выскочил на передний план, как чертик из табакерки:

— Меня тут поминали?

— Не вас поминали. Разум.

— А где это?..

— Господа, господа! — вдруг всполошилось Эго. — Куда мы пришли? Мы же собирались за деньгами. А притащились к собственному подъезду.

— Между прочим, куда откочевал нынешний банк? Или он совсем сгинул?

— Среднеросск, — отозвался Провидец через полминуты. — Проспект Астронавтов. Там тоже новая лакуна, в тандеме с давешней.

— Прошлое или будущее?

— Прошлое. Восемнадцатое октября сего года.

— Без маятников?

— Пойдите к черту.

…Мужики у заплеванного столика поглощены выпивкой и дискуссией. Больше во дворе никого нет.

— Уайтбол с ними. И с банком, и с деньгами, — сообщил Улисс. Закрыл глаза, представил себе аллею Битцевского парка и шагнул туда.

Арсен выплыл из забытья. Лоб в испарине, и опять знобит. Грудь заложена — ни вдохнуть, ни выдохнуть… Закашлялся, на одеяле появилось мокрое пятно. В полумраке пригляделся. Похоже, кровь.