Чтение онлайн

Я ворвалась в кабинет за три минуты до начала рабочего дня. Наташи, секретаря, ещё не было.

Увидев меня, Нина Ивановна оторвалась от созерцания часов и недовольно скривилась.

–Ты хотя бы раз опаздывала? – поинтересовалась она.

– Сегодня, – кивнула я. – Почти.

– Почти не считается.

Я задумалась.

– А это так важно?

Судья кивнула.

– Я всегда опаздываю. Коломейцева всегда опаздывает. А ты нет. У меня развивается комплекс неполноценности.

Я осторожно хихикнула.

– Нина Ивановна, хотите, завтра опоздаю на час.

– Нет, это не то, – отмахнулась Михайловникова. – Вот если бы ты по-настоящему опоздала…

Она вздохнула, и я с ней.

– У тебя что, часы в голове?

– Какие часы?

– Которые позволяют тебе не опаздывать? – продолжала хмуриться Нина Ивановна.

– Может вам сменить помощника?– осторожно заметила я.

– Ну уж нет, – покачала головой Нина Ивановна. – Я теперь всем хвастаю, что мой помощник обучалась в Сорбонне. Ты ведь и правду там училась?

–Только два года, – протянула я, мысленно обдумывая новые способы пыток, которые следует применить к Матвееву. Если бы не его длинный язык….

Мысли о Матвееве тут же напомнили мне о вчерашнем визите другого моего однокашника.

– Нина Ивановна, – попытала я удачу, – а что слышно о деле главного прокурора?

– А! – судья, кажется, смаковала это дело. Я знала, что Михальникова не берёт взяток. Делает вид, что не боится угроз (хотя очень боится) и совершенно не избегает сложных дел. Интересно, что она думает о нашем милом прокуроре. В отличие от меня, её он не подставлял, и потому, мнение Нины Ивановны было для меня куда более объективным и ценным.

– Знаешь, – подумав, сказала судья. – Не могу тебе ничего сказать. Дело явно очень запутанное.

– То есть? – насторожилась я. – Прокурора подставили?

– Скорее всего, – кивнула Михальникова. – Но вот что интересно: на деньгах, которые, как он говорит, ему подкинули, имеются его отпечатки.

– То есть он что, действительно взял деньги? – удивилась я.

Михальникова пожала плечами.

– Слухами земля полнится. Так вот, то, что слышала я: нашего прокурора в тот день почти не было на работе. То есть он приехал часа на два – как раз к задержанию.

– Не очень поняла, это говорит в пользу его алиби или наоборот подозрения?

– А сама не знаю, – весело улыбнулась Нина Ивановна. – Потому и говорю, что дело запутанное. Хорошо, что не нам с тобой им заниматься, а то бы все головы сломали…

Да, подумала я про себя. Во что меня опять втянул Курьянов? Неужели он не может просто приехать меня навестить безо всяких дел?

Вздохнув, я принялась за работу.

Минут через сорок в кабинет забежала румяная и веселая секретарь.

– Я отхватила себе потрясающее платье, – объявила она с порога. Нина Ивановна молча подняла глаза.

–Могла бы придумать причину поуважительней, – строго заявила судья, хотя все понимали, что её тон – явное притворство.

– А ещё я в маленькую кондитерскую забежала, – расцветала Наташка обаятельной улыбкой. – Нина Ивановна, ваших любимых эклеров купила к чаю.

– Это взятка, – заметила я, оторвавшись от папки с делом. – И я готова свидетельствовать об этом в суде.

–В нашем суде? – удивилась Наташа.

– В любом, – кивнула я.

– Придётся делиться, – обратилась к судье Коломейцева. Нина Ивановна тяжело вздохнула.

– Придётся. Ладно, девочки, давайте ещё полчасика – и перерыв. Согласны?

По дороге домой я решила хотя бы вечер не думать о главном прокуроре, Шимове и Курьянове. В наушниках звучал Андреа Бочелли, и я несколько раз прокручивала запись « Time to say goodbye».

Зря. Не очень хороший выбор музыки для девицы, чей парень успешно проверял на ней боеспособность своего огнестрельного оружия. Конечно, я была виновата. Предательница, шпионка – как угодно. Я заслужила каждую пулю, которая в меня попала.

Я старалась всё забыть, но разве такое забудешь? Разве можно забыть любимого человека, которого ты обязан предать, потому что он преступник? И разве можно забыть его, холоднокровно расстреливающего твою плоть.

Не знаю, что больше мучило меня: собственное предательство или такое хладнокровное спокойствие Шимова. Я ведь не рассчитывала, что он предложит мне сесть за стол переговоров? Вроде нет. Я всё-таки не глупая и не наивная девочка.

В общем, дорога домой не показалась мне весёлой. Хотя ничего особенного в этих мыслях тоже не было: они никогда не покидали мою голову. Радуясь, что за покупками я ходила вчера, и на мой пятый этаж их пришлось нести Курьянову, я зашла в подъезд и налегке поднялась по лестнице.

Открыла дверь, разделась, переобулась, поставила разогреваться вчерашний рис и наполнила чайник, полила цветы отстоявшейся водой, включила телевизор, чтобы посмотреть новости.

И вдруг отчетливо поняла: в квартире был кто-то чужой.

Осознание этого пришло ко мне далеко не сразу. Усталая и вымотанная за целый день, я замечала некоторые странности в положении вещей. Это было странно, но я не придавала этому значения.

Пока количество странностей не стало угрожающе много: DVD диски, лежали теперь темными корешками снаружи, а я так никогда не делаю— неудобно ведь, как узнаешь, какие на них записаны фильмы? Газеты и журналы, хранящиеся на нижней полке журнального столика, были перемешаны в хаотичном порядке. За мной такого не водилось. Гламур, Эль, Лиза у меня всегда лежали в одной стопке, Спортэкспресс и Советский спорт, которые я тоже иногда почитывала – в другой. И эти две пачки никогда не перемешивались. Я уж умолчу о том, что стоящие на полке редакции кодексов теперь были перемешаны, хотя в этом вопросе я крайне придирчива – законы у меня всегда стоят в строгом хронологическом порядке. Ведь надо точно знать, с какого момента вступила в силу та или иная поправка.

В остальном, я не могла быть так уверена: никогда толком не знала, где лежит обувь, которой я в данный момент не пользуюсь. При смене сезонов, я её мыла, набивала бумагой и убирала. Куда – это моментально выветривалось из моей головы. Так что когда наставало время доставать эту обувь, я перед этим организовывала поиски по своей квартире.

Однако, несмотря на мою рассеянность со своими ботинками, в остальном-то рассеянной я не была. И уж точно не устраивала хаос в законах и журналах. Кирилл вчера вообще в комнату не заходил – мы всё время сидели на кухне. Да и не могла я не заметить этого беспорядка. Конечно, сегодня утром я торопилась – но это уж сильно бросается в глаза. К тому же, я точно помнила, что футболку и шорты кинула на диван – сейчас они лежали на кресле. Но не клала я их в кресло!

Мне стало неприятно. Кто- то ходил по моей квартире, касался моих вещей…бр…

Я поёжилась. У кого-то имеются ключи. Он может войти ко мне в любой момент. Даже сейчас.

Я кинулась к двери, кляня себя на чём свет стоит за то, что не установила цепочку. У нормальных людей, как правило, есть хотя бы цепочка или задвижка. У меня же простая старая дверь, которую никак нельзя заблокировать.

Я, освободив в коридоре тумбочку от флаконов с лаком, дезодорантов; от туалетной воды и расчёсок, придвинула тумбу вплотную к входной двери. Теперь если посетитель снова решит пробраться в мою квартиру, это его остановит.