Чтение онлайн

— Может быть, если бы вы послали меня.

Михаил ругается и крепче сжимает ее в объятиях: — Ты с ума сошла? Христос, Ария. Ты к ним и близко не подойдешь.

— Но если бы я могла попросить правильно...

— Хватит, — Михаил редко повышает на нее голос, но то, что она предлагает, просто немыслимо. Насколько нам известно, это могут быть кроты.

Вздохнув, Ария выходит из системы и задумчиво прислоняется к Михаилу.

— Ребята, вы знаете о дереве секвойя?

Иисус. Сжимаю челюсть, чтобы не сорваться. Я чертовски устал, и мне не нужна какая-то гребаная научная викторина...

— Алекс, — смотрю на Михаила. Он не произносит больше ни слова. Мое имя — лишь предупреждение. Удивительно, как он может читать мои мысли.

Я выдыхаю и закрываю ноутбук. Глазам все равно нужен отдых.

— Да. Секвойя — одно из самых больших деревьев в мире. Они могут вырастать до трехсот футов в высоту и настолько велики в окружности, что в некоторых из них есть настоящие туннели, достаточно большие, чтобы через них могли проехать машины. Почему ты спрашиваешь?

Ария бросает на меня самодовольный взгляд, который иногда бывает у нее, когда она побеждает меня в забеге наперегонки. Ей повезло, что я люблю ее как сестру.

— А что вы можете сказать мне об их корнях, Александр? — спрашивает она тоном учителя, когда тот просит ученика прочесть алфавит.

Я бы сказал ей, чтобы она отвалила, но Михаил смотрит, а я все еще дорожу своей жизнью.

— Я ничего не знаю о корнях, — признаюсь сквозь стиснутые зубы.

Глаза Арии светятся триумфом. Она обожает меня переигрывать.

— Можно предположить, что у них массивные корни, верно? Но нет, это не так. Их корни совсем неглубокие. И не глубина корней делает их такими крепкими, а то, как далеко они распространяются.

Коля подмигивает ей и кивает. Михаил слегка сжимает ее.

— Вы, ребята, секвойи. Короли джунглей. Волков? В добрый путь. Он думал, что обгонит вас, но не вышло. И к счастью для вас, он был настолько полон самодовольства, что практически сам себя похоронил.

Она снова запускает свой ноутбук.

— Так что да, ты прав. Все выглядит не очень хорошо. Хоть вы и сильны финансово, наша группа сравнительно невелика. Хоть вы и сильны физически, вам все еще не хватает надежной рабочей силы для укрепления. И хоть мы делаем все возможное, чтобы вырасти, — говорит она, похлопывая себя по животу, — на это потребуется время, которого у нас нет. Михаил был прав, когда предложил заключить брак с семьей Бьянки, Алекс. Нам нужно подумать и о дальнейших союзах для других мужчин.

— Да. После смерти Волкова мы пережили три нападения и две кибератаки. Мы не единственные, кто хочет нажиться на его смерти, — говорит Коля. — Нам нужно укреплять наши альянсы как можно скорее.

Мысли в голове крутятся: — Верно. Что предлагает Бьянки?

— Связи, — говорит Михаил. — Я согласен с Колей. Нам нужен союз, который укрепит нашу оборону.

Ария кивает: — Верно. Кроме того, ребята, мы изучили бухгалтерию, и хоть вы все еще богаче Бога, некоторые из ваших инвестиций прогорели. Пока вы все усердно работали над тем, чтобы стать главной группировкой Братвы здесь, в Бухте, другие пытались сделать то же самое.

Бухта, расположенная в самом сердце Нью-Йорка, между Кони-Айлендом и Манхэттеном, — это наше место обитания, место, которым мы владеем.

Я вдыхаю рваный воздух, когда сквозь туманную дымку изнеможения пробивается леденящая душу ясность. Бремя того, что произойдет, полностью ложится на мои плечи. У нас больше нет времени. Каждая прошедшая секунда может означать гибель моей семьи.

— Времени больше нет. Мой брак с Харпер Бьянки должен состояться сейчас.

Я выдерживаю взгляд Михаила и прячу сжатые кулаки. Не могу выразить словами, почему мысль о браке без любви вызывает желание швырнуть ноутбук в стену. Я думал, что уже свыкся с этим. Мы обсуждаем брак не первый раз, но я рассчитывал, что у меня есть еще несколько месяцев, чтобы привыкнуть к этой мысли.

Это всего лишь свадьба.

На всю жизнь. С женщиной, которую не люблю и даже не знаком. Но я обязан это сделать ради семьи.

Сглатываю гнев, который закипает при мысли о том, что мне придется сделать. Михаил все еще держит меня в поле зрения.

— Твоя преданность братству достойна восхищения, Александр, — мягко говорит он.

Я презираю то, что мне приходится делать, чтобы доказать это.

Я был влюблен однажды, и одного раза хватило бы на всю жизнь. Я знаю, что больше никогда не полюблю. Самое меньшее, что могу сделать, — это принести мир в свою семью.

Я обязан этим своим братьям. Своей семье. Если кто-то доберется до моей сестры Полины, или матери, или, не дай Бог, до невинного ребенка Михаила и Арии... Я никогда себе этого не прощу. Не хочу повторять одну и ту же ошибку дважды.

На мой телефон приходит сообщение. Михаил кивает, молча разрешая проверить его.

Я смотрю на экран: — Вспомните о чертовом дьяволе.

— Подними подбородок. И ради всего святого, Харпер, перестань хмуриться.

По иронии судьбы, мама, злящаяся на то, что я хмурюсь, не вызывает у меня желания улыбаться. Тем не менее, не хочу слушать ее критику, поэтому натягиваю улыбку. На самом деле даже не хмурюсь. Я устала, и не хочется, чтобы меня использовали в сотый раз. Я также не хочу сталкиваться с ее яростью, поэтому сдаюсь. Это ситуация из разряда — выбирай свои битвы.

— Вот так-то лучше, — говорит она, поднимая мой подбородок. Я моргаю под резким светом верхнего освещения. — Харпер, ты снова ешь молочные продукты? Что я тебе говорила, о том, как они влияют на лицо?

Я вздыхаю и плотно сжимаю губы, чтобы пудра, которую она наносит на нос, не попала в рот, но есть и дополнительное преимущество — не нужно отвечать. Внутренне я говорю ей, что крошечные, едва заметные розовые точки на моем подбородке, вероятно, больше связаны со стрессом, чем с рожком мороженого, но неважно.

Закрываю глаза. Когда я была маленькой девочкой, то научилась одному трюку: если закрыть глаза, когда она меня наряжает, то можно представить, что готовлюсь к выходу на большой экран.