Чтение онлайн

 Говоря это, Алексис сама демонстрировала чудеса дипломатии. За те несколько часов, что она отсутствовала, она выяснила, какой китайский чиновник из министерства транспорта, должен поставить свой одобрительный иероглиф на заявке на пролет частного самолета до Лхасы, поданной Блюмом. Более того - ей даже удалось переговорить с помощником этого чиновника и пообещать ему внушительную "благодарность". По реакции китайского должностного лица стало понятно, что дело уже "на мази", но, оказалось, что возникло одно неожиданное, но досадное осложнение. Подавший заявку Айк указал себя в качестве контактного лица, и потому из списка пассажиров его никак нельзя было вычеркнуть. А именно на этом настаивал Рихард, когда Алексис сообщила ему последние новости по телефону.

 Вечером, сидя в уютном полумраке японского ресторана отеля и потягивая эксклюзивный зеленый чай, выращенный на склонах Фудзи, Айк, конечно и не подозревал, каких трудов стоило Алексис уговорить отца "не ломать удачно сложившуюся комбинацию" и "потерпеть пару недель общество клоуна". Но Блюм сразу же зачислил девушку в ряды своих сторонников, а потому, услышав столь лестный комментарий из ее уст, приосанился и открыл уже было рот, однако Норман-Ауденхоф довольно грубо лишил его слова:

 - Ну и зачем нам два переводчика?

 - Китайский язык довольно трудный, - лукаво улыбнулась Алексис, - и мистеру Блюму, наверняка, потребуется помощь, чтобы снова не перепутать Новый рубеж с Западной сокровищницей...

 - О чем таком вы говорите?
– заинтересованно повернулся к ней Василий. Она тут же сменила интонацию - окинула его холодным взглядом и с легкой усмешкой процедила:

 - Так с китайского переводятся названия Восточного Туркестана - или Уйгурского автономного района - и Тибета. А звучат они похоже - Синьцзян и Сицзан...

 - Вот видите!
– воскликнул Айк, но Рихард его снова проигнорировал:

 - А разве приписанный к нам китайский товарищ не говорит по-английски?

 - Товарищ в первую очередь должен следить за неблагонадежными иностранцами и предотвращать их возможные провокации, - Алексис продолжала насмешливо улыбаться, но, как отметил Василий, при этом на папочку она смотрела совсем по-другому - с плохо скрываемым восхищением и нежностью, и Комнин снова засомневался в их родстве.
– Кроме того, - продолжила Алексис, - после прошлогодних беспорядков китайцы выдают разрешение на посещение Тибета группам, в которых не меньше пяти человек. Так что я добавила себя для количества...

 - Простите, нам надо кое-что обсудить с дочерью, - Рихард поднялся с места и направился к выходу из ресторана. В холле он остановился, развернулся к Алексис, шедшей за ним, и продолжил уже по-немецки.
– Тебе не стоит ехать, милая. К сожалению, это не увеселительная прогулка, и мне совсем не хочется впутывать тебя в это темное дело.

 - Хотя у меня и нет таких способностей, как у тебя и мамы, я умею решать проблемы в реальном мире, - парировала девушка на том же языке.
– Каким бы опытным эзотериком ты ни был и с какими таинственными материями ни соприкасался, тебе всегда может потребоваться помощь, которую ты вряд ли получишь от двух сопровождающих тебя болванов, - Алексис презрительно усмехнулась.

 - Болван - только один из них. А у мальчика есть определенная миссия, и вообще ты его недооцениваешь, - заметил Рихард, но дочь его не слушала.

 - Папа, я должна ехать с вами. Для меня это очень важно, - Алексис почти умоляюще посмотрела ему в глаза, - Позволь мне хотя бы раз доказать, что я не ошибка природы и не полная бездарь.

 - Разве я когда-нибудь так тебя называл?
– удивился Рихард.

 - Никогда, - Алексис отвела глаза, - но мне хватило и постоянных маминых упреков на этот счет.

 ***

 Отношения Лоры и Алексис всегда были непростыми, а в последнее время испортились окончательно. Лора старела, и никакие косметические процедуры, пластические операции и молодые бой-френды не могли остановить этот естественный физиологический процесс. В свои 65 лет ведущий юрист Международной церкви саентологии Лора Шварценберг едва ли выглядела на 50, но это служило ей слабым утешением. Она была бессильна против молодости собственной дочери - плода случайной связи с никому тогда еще не известным австрийским актером. Уже больше 15 лет Лору мучила ревность, и с годами это деструктивное чувство только росло и крепло.

 Лора легко прощала Рихарду его эгоизм и неразборчивость в средствах, его вечную молодость и всех его латинских шлюшек. Он был ее идеалом, мужчиной всей ее жизни, по официальной версии, закрепленной в свидетельстве о рождении Алексис, - отцом ее ребенка и, что самое ужасное, ее собственным биологическим отцом. Единственное, чего она не могла бы ему простить, так это если бы он нашел ей замену. А поскольку заменить ее могла только Алексис, Лора делала все от нее зависящее, чтобы Рихард как можно реже видел свою внучку. Будучи сильным экстрасенсом, она всегда предчувствовала их встречи, но не всегда успевала их предупредить. Так вышло в прошлом году в Сан-Франциско.

 Алексис закончила дела в компании в первой половине дня и вернулась в гостиницу. Завтра утром ее самолет улетал в Шанхай. У нее оставалось полдня в городе, где прошло ее детство и где могла бы пройти юность, если бы в один прекрасный день после очередной ссоры с матерью 14-ти летняя Алексис не собрала сумку, стащила ключи от лориного Porsche и не переехала жить к отцу. Лора быстро поняла, где искать блудную дочь - она приехала за ней поздно вечером на машине своего очередного бой-френда и потребовала, чтобы "маленькая дрянь немедленно возвращалась домой". Потом они о чем-то долго говорили с Рихардом - Алексис было очень любопытно послушать, но папа, видимо, отключил ее сознание, и она проспала всю ночь. Утром родители сообщили ей, что она отправляется в Австрию: совершенствовать немецкий и приобщаться к культуре исторической родины.

 В Вене Алексис отучилась три года в частной школе. Это было закрытое элитное учебное заведение, где прошло самое тоскливое время в ее жизни - родители решали свои проблемы, заводили романы, жили каждый своей жизнью, а от нее избавились, как от ненужной помехи, как от позора семьи... Дочь двух экстрасенсов оказалась напрочь лишенной каких бы то ни было паранормальных способностей - Алексис ужасно страдала и считала это подлинной причиной своей европейской ссылки. Она должна была доказать родителям, что хоть на что-то способна, она была лучшей ученицей по математике и основам делового администрирования, изучала восточные языки, но, похоже, им это было безразлично, как и само ее существование. Хотя, возможно, она ошибалась.

 Отец приехал в Вену в ее первый год в школе, на зимние каникулы. Пожалуй, то было ее лучшее рождество: они жили в огромном немного запущенном доме в пригороде, их фамильном особняке. Отец рассказывал ей об истории их рода, каждый день они гуляли по заснеженному лесу и несколько раз выбирались в город - на елочные базары и к рождественской мессе. Тогда же отец раскрыл ей свою тайну: он занимался "продвижением" новой религии, созданной специально для современного общества, но сам при этом всю жизнь оставался католиком, как, собственно, и сама Алексис, которую в свое время крестили в одном из самых красивых венских соборов. А потом приехала мама, и как это у нее водится, испортила всю рождественскую сказку...