Чтение онлайн

Трактирщик Сунь недобро на него посмотрел:

— Ян Жунгуй утверждал, что деревни для беженцев уже построены — прямо на холме. По его задумке беженцы должны были разработать залежные земли, а затем начать выращивать посевы и постепенно здесь осесть. После чего он собирался всех их зарегистрировать и выдать каждому по клочку земли с домом согласно табельному номеру. Было четко прописано, как будут собираться налоги и делиться земельный надел. Каждой группе беженцев из трех-пяти человек разрешили выбрать себе представителя. Если человек отказывался участвовать в этом проекте, то дальше он был сам по себе — никакой тебе бесплатной жидкой каши в Янчжоу. Больных и слабых обещали поселить там, где лекари дадут им лекарства и окажут помощь.

Если у человека из цзянху имелись какие-никакие связи — с обычными людьми или с разбойниками, — то им было куда подастся. Но большинство беженцев были честными бедняками и мирная жизнь, пропитание и крыша над головой являлись пределом их мечтаний. Пока ты жив, всегда остается надежда, что завтра будет лучше. Сами по себе они бы никогда не стали доставлять никому неприятности. Даже если установленный налог за землю был немного выше, чем у других владельцев залежных земель, в это нестабильное время, когда утром не знаешь, что будет вечером, люди были на все согласны. Они готовы были трудиться в поте лица и послушно выполнять все поставленные условия.

Сюй Лину с трудом верилось в эту сказку. Он всегда считал Ян Жунгуя никчемным и полагал, что этот дармоед по недосмотру допустил эпидемию, после чего скрыл правду от вышестоящих и подчиненных, чтобы уйти от ответственности. Кто же знал, что Ян Жунгуй так тщательно все спланировал? Если план наместника осуществился, откуда тогда в Цзянбэй взяться тысячам беженцев?

— Возделать залежные земли — прекрасная идея, — отметил Сюй Лин. — Раз наместник Ян столь удачно устроил беженцев, зачем ему врать об эпидемии?

— Господин императорский ревизор сама простота и непосредственность. Получает жалование от государя, не задумываясь, откуда берутся деньги, — сказал трактирщик Сунь с насмешкой и ледяным презрением в голосе.

Пораженный его словами Сюй Лин закричал:

— Ты хочешь сказать, что Ян Жунгуй израсходовал средства, посланные императорским двором для обустройства беженцев?!

Совершенно немыслимо! Сюй Лин пожалел о своем длинном языке. Янь-ван и трактирщик Сунь расхохотались. Красный как рак Сюй Лин попытался немного оправдаться:

— Я представить себе не мог, что Ян Жунгуй решится на подобный шаг. Противоположный берег реки оккупирован врагом, а Северобережный лагерь совсем неподалеку. Как же он осмелился...

— Мобилизовать Северобережный лагерь, чтобы с ним разобраться, будет довольно непросто, — пробормотал Чан Гэн. — Если еще и враг на противоположном берегу начнет действовать, никто не возьмет на себя смелость отдать приказ. Ян Жунгую достаточно замести следы, чтобы старина Чжун не узнал об его злодеяниях.

Трактирщик Сунь хмыкнул, явно несогласный с его версией.

— Пока в его руках северная почтовая станция, он может рукой затмить небеса. — Чан Гэн повернулся к трактирщику и сказал: — Раз брат Сунь так прекрасно осведомлен, значит, он явно не раз помогал перевозить беженцев. Думаю, к этому причастны многочисленные лянцзянские рыбаки, а за ними стоит преступная организация под названием Шахай, свирепствующая как на суше, так и в море [6]. Трактирщик Сунь не приходится им часом добрым другом?

Поначалу Сюй Лин не понял, о ком идет речь. Шахай... где-то он уже слышал? Неожиданно трактирщик Сунь вскинул голову, с ухмылкой демонстрируя жуткий шрам от ножевого ранения, растянувшийся от уха до челюсти. Теперь Сюй Лин наконец вспомнил, почему название Шахай показалось ему знакомым. Это же известная преступная организация, действовавшая от Цзяннани до Фуцзяна.

Никакой трактирщик Сунь не охранник, а самый настоящий разбойник! И трактир его не «деревня Синхуа», а место, где продают пирожки с человеческим мясом [7]!

Сюй Лин сразу же напрягся и попытался закрыть собой Янь-вана. То, что он был всего лишь простым ученым, не способным и цыпленка голыми руками задушить, не поколебало его решимость.

— Ты... Так ты...

Чан Гэн сложил руки и поклонился:

— Выступают за справедливость часто люди низкой профессии [8]. И среди разбойников могут быть люди благородные и самоотверженные, простите за неуважение.

Трактирщик Сунь заметил окруживших его солдат Черного Железного Лагеря и решил не юлить:

— Незачем Янь-вану излишне со мной церемониться. Вы все заявились сюда, чтобы тайком вызнать мои секреты, а в итоге оказалось, что вас интересует только алчность Ян Жунгуя, куда он дел несчастных беженцев и правда об эпидемии. Да это я вам и так расскажу. Больных перевезли в другое место, чтобы о них могли позаботиться лекари. По прибытию каждому пациенту выдали миску с лекарством. Той ночью разразился жуткий пожар. Никому не удалось сбежать, а трупы, как и доказательства, уничтожили. Оставшихся в живых беженцев партиями переправили в так называемую «горную деревню» или они присоединились к нам.

Не меняясь в лице, Чан Гэн произнес:

— Опоздай мы еще чуть-чуть, беженцы подняли бы восстание.

Трактирщик Сунь с ухмылкой ответил:

— Угнетенный чиновниками народ неизбежно взбунтуется, но ведь и Северобережный лагерь ничего не сделал, когда Ян Жунгуй убивал переселенцев. Зато подними беженцы восстание, военные будут тут как тут. Эти вояки никак не могут одолеть продажных чиновников и иностранцев, зато, разумеется, легко справятся с простым народом. Все пути ведут на Небеса, тут никому не спастись.

Сюй Лин лично видел, как преобразился Северобережный лагерь и как обстоят дела на обоих берегах реки. Когда он уже открыл рот, чтобы возразить, Чан Гэн жестом приказал ему пока помолчать, а сам спросил:

— Если никому не спастись, почему брат Сунь с надеждой ждал нашего приезда?

— Я с надеждой дожидался вашего приезда, так как хотел узнать, чего стоит императорский ревизор. Если вы умеете только смотреть на других свысока, то вы с ними одного поля ягоды. Мы будем сражаться до конца, даже если Северобережный лагерь откроет огонь на поражение. Мы готовы пожертвовать жизнями в борьбе! Я сомневался, что императорскому ревизору хватит смелости приехать... Да и не могу я привести в наше логова волка. Если вы действительно желаете провести расследование, то берите с собой этого красавчика и следуйте за мной. А своих сторожевых псов оставьте тут.