Чтение онлайн

Ян Жунгуй многозначительно улыбнулся:

— Господин Сюй неправильно все понял. Как может ничтожный подданный вроде меня поднять восстание? Дело в том, что наш Император недавно погиб от рук дунъинского наемного убийцы. Страна в опасности, а наследный принц слишком мал, чтобы править. Поэтому ваши подданные и пошли на крайние меры, решив посадить на трон Ваше Высочество.

Примечания:

1. Рост Ян Жунгуя 8 чи. Это примерно 2,8 метра.

2. — ??
– yijin — один цзинь — 500 грамм

— ??
– huangjiu — шаосинское рисовое вино; желтое рисовое вино

3. ???? — bolongyufu — белый дракон в обличье рыбы (обр. в знач.: назвавшись груздем, полезай в кузов; по притче о белом драконе, принявшем обличье рыбы. Рыбак стрелял в него, на что дракон пожаловался верховному владыке. Последний оправдал рыбака)

4. ?? — heilong — чёрный дракон (символ дождей; Нюйва в начале мира убила чёрного дракона, т. е. прекратила дожди)

5. Помимо буквального погребения заживо, есть еще определение одного древнекитайского термина, появившегося до 597 г. до н.э. В те времена говорили, что "людей похоронили заживо", но это не означает буквально "похоронили заживо". Когда так говорили, это означает, что было убито и похоронено множество невинных людей. Есть еще история про Шихуанди. "Наконец, вместе с ним были заживо похоронены 48 его наложниц. В данном случае Цинь Шихуанди явно предпочел настоящих женщин глиняным. Количество заживо похороненных рабочих известно крайне приблизительно — никто не озаботился их точным подсчетом. Речь может идти о тысячах или десятках тысяч человек. Похоже, император хотел, чтобы его загробная жизнь была столь же налаженной и изобильной, как и земная". Так как у Прист в литературной практике имелось и погребение заживо, тут тоже подобное имеет место быть, так как сложно сказать: имела ли она в виду буквальное похоронили заживо, или использовала исторические хроники.

6. Буквальный перевод слова "Шахай" (??) — Песчаное море, по отдельности иероглифы можно перевести как песок и море — раз преступная организация свирепствовала и на суше, и на море, в этом и есть заключается смысл их названия. Также в интернете есть одноименная дорама 2018 года.

7. «Деревня Синхуа» — отсылка к 37 главе романа.

«Пирожки с человеческим мясом» — это отсылка к Сунь Эрнян (???, Sun Erniang), людоедке из романа «Речные заводи». Она владела трактиром, где грабила и убивала постояльцев, а иногда еще и готовила из них мясные пирожки. Иероглиф в ее имени такой же, как у трактирщика Суня.

«Речные заводи» — китайский классический роман XIV века, основанный на народных сказаниях о подвигах и приключениях 108 «благородных разбойников» — повстанцев из лагеря Сун Цзяна на горе Ляншаньбо (провинция Шаньдун) в правление восьмого императора династии Сун — Хуэйцзуна (1124—1127). «Речные заводи» — первый в истории роман в жанре уся. Один из четырёх классических китайских романов.

8. Поэт, чиновник, учёный, книголюб, династии Мин, Цао Сюэцинь (1574-1646). Человек низкой профессии ещё переводится как — резать собак.

Выходит предложение: преданные долгу спокойно и собаку прибьют. Легенда гласит, что в династии Мин была азартная забава: всякий раз когда на досуге было очень скучно, на улицу вытаскивали пса и позволяли ему кусать прохожих. От этого люди получали удовольствие. У фразы появилось двойное значение, так как про людей низкой профессии говорили, что им не жаль выпустить пса себе на потеху.

9. Обратите внимание, что у нас в главах теперь фигурируют как настоящий Янь-ван и Сюй Лин, так и фальшивые — их мы будем писать в кавычках. Кто точно скрывается под масками — раскроется в более поздних главах, но вы уже сейчас можете попробовать догадаться

Глава 92«Стремглав»

____

Беги к генералу Чжуну и попроси у него одолжить мне броню Черного Орла. Потом верну. Поспеши.

____

Ни Гу Юнь, ни Чжун Чань, да никто во всей армии Великой Лян не мог с уверенностью утверждать, что в море они одержат победу. Оставалось лишь собраться с духом и силами и усердно готовиться к бою. Для начала, под руководством юного гения Гэ Чэня из Линшу, они разобрали западного дракона. Они внимательно изучили, с какой скоростью двигаются западные суда, насколько крепка их оборона, какие на них установлены орудия и каковы емкость, нагрузка и пропускная способность топливных баков с цзылюцзинем, а также какой стратегии обычно придерживается вражеский флот и какие неожиданные маневры может предпринять.

Когда придет время и два флота сойдутся в схватке, в море выйдут несметное множество водяных драконов. Разумеется, подобное сражение будет отличаться от той мелкой прибрежной стычки, когда с двадцатью солдатами Аньдинхоу угнал вражеское судно. Исход может быть любым.

Стратегия в морских сражениях выбиралась по ситуации. Все зависело от опыта и стараний командующего флотом. Более того, важно было обсудить, как в дальнейшем должен развиваться флот Великой Лян, как готовиться к войне в море, какие военные корабли должен изготовить институт Линшу, чему учить моряков, как организовать поставки цзылюцзиня и тому подобное.

Поскольку в обязанности Гу Юня входило еще и руководство войсками на четырех концах страны, то помимо боевых действий в Цзяннани, ему приходилось учитывать и множество других факторов.

Каждый день он ездил на сторожевой пост в окрестностях Лянцзяна, чтобы узнать обстановку на фронте, а к ночи возвращался и вел беседы со старым генералом Чжуном или градоначальником Яо. После отъезда Чан Гэна он не сидел на месте и до того погряз в делах, что глоток воды было некогда выпить.

В один из подобных дней, когда Гу Юнь прощался с Яо Чжэнем, у него неожиданно подкосились ноги, тело пробрала дрожь, а сердце бешено застучало. Яо Чжэнь подхватил его:

— Великий маршал, что с вами?

— Да ничего страшного. Просто проголодался, — покаялся Гу Юнь и рассмеялся. — Скажу откровенно, если бы мне сейчас принесли огромную лепешку — размером с телегу с ослом — я бы целиком ее проглотил.

Яо Чжэнь нахмурился. Очевидно, Гу Юнь не подозревал, насколько болезненно выглядел. Про молодежь часто говорят, что их «кровь и жизненные силы достигли крепости» [1]. Именно по лицу можно судить о состоянии жизненных сил человека. Достаточно взглянуть на цвет его щек и губ, чтобы понять, здоров он или нет.

— Приглашаю великого маршала сегодня ко мне в гости, — предложил Яо Чжэнь. — В былые времена моя супруга любила с утра до ночи возиться у плиты. Позвольте ей приготовить для вас жидкую кашу и блюда из овощей. Наши кушанья не особо изысканы, но вкусная и горячая домашняя еда у нас точно найдется.

Раньше Гу Юнь бы уцепился за возможность поесть на халяву, но в последнее время с ним творилось что-то неладное — от усталости пропадал аппетит и постоянно клонило в сон.

— Благодарю, — ответил Гу Юнь. — Уже очень поздно. Давайте в другой раз. Будет неуместно беспокоить вашу супругу.

Поскольку настаивать было неудобно, Яо Чжэнь проводил Гу Юня до палатки. Правда, беспокойство все никак не проходило. На прощание он вымолвил:

— Были бы горы Циншань, а хворост найдётся [2]. Великий маршал, прошу, поберегите себя.

— Ну зиму-то протяну, не стоит переживать. — Гу Юнь махнул рукой, поднял голову, разминая затекшую шею. Он увидел разлитый в ночном небе росчерк Млечного Пути. — Помнится тогда, несмотря на все свои таланты, старший брат Чжунцзэ оказался человеком неамбициозным, — тяжело вздохнул Гу Юнь, — и не стал признавать подавление мятежа Вэй-вана своей заслугой [3]. Вместо славы ты выбрал спокойную жизнь на ничтожном клочке земли, но в итоге все равно оказался здесь — вот ведь ирония судьбы.