Чтение онлайн

Друзья, напоминаем, что выход глав будет раз в две недели! Очень надеемся на понимание. Мы вас любим :З

Желаем всем приятного прочтения!

___

Если однажды он действительно сойдет с ума, то я найду на него управу. Десятки тысяч солдат Черного Железного Лагеря все еще несут службу на северо-западной границе. Они не позволят ему бесчинствовать.

____

Над рекой шел сильный дождь. Климат Лянцзяна отличался от северного, поэтому, когда дождь закончился, умытое небо не прояснилось, а установилась липкая духота.

Поначалу Северобережный лагерь состоял из всякого сброда, но под руководством генерала Чжуна за год с небольшим он совершенно преобразился. Цари подобная дисциплина в рядах вражеских войск, Гу Юнь не смог бы устроить там беспорядки с такой лёгкостью.

Гу Юнь и Чжун Чань не облачались сегодня в броню и просто неспешно прогуливались, ведя рядом своих коней.

— В последние годы я ни на минуту не позволял себе расслабиться, — признался Гу Юнь. — Не помню, когда последний раз беседовал с учителем.

Наедине Аньдинхоу всегда называл его учителем, а Чжун Чань не церемонился. С невозмутимым видом генерал ответил:

— Юный господин сильно повзрослел. Если бы твой отец был жив, то узнав о твоих великих достижениях, он...

— Забил меня до смерти, — закончил за него Гу Юнь.

Чжун Чаня удивил его ответ, на точеном лице появилась слабая улыбка:

— Не стоит скромничать.

С реки подул легкий южный ветерок. Воздух после дождя дышал влагой, и казалось, что нигде нет сухого места. Гу Юнь убрал распущенные волосы и молча перевел взгляд на южный берег. Вдруг ему вспомнились недавние разоренные деревни и горы непогребенных костей, и его улыбка померкла.

Чжун Чань заметил, куда он смотрит, и похлопал по плечу.

— Никому не дано предсказать судьбу. Совершенные мудрецы не в силах противостоять течению жизни, что уж говорить про нас, простых смертных. Позволь старику дать тебе непочтительный совет. Обстановка в стране такова, что не только покойный Аньдинхоу, но даже твой дед, император У-ди, не смог бы исправить ситуацию. Мы стараемся изо всех сил, исполняя свое предназначение, и совесть наша чиста. Этого более чем достаточно.

Гу Юнь замер. Его учитель хорошо разбирался в литературе и боевых искусствах, прочел множество книг по военному искусству. Во времена своего ученичества Гу Юнь считал его «бесчеловечным». Но после долгих лет скитаний по цзянху генерал Чжун стал на удивление проще смотреть на вещи.

— Проблема не в том, что наша армия не может дать Западу бой на суше, — продолжил Чжун Чань, — а в том, что наш флот пока слишком слаб. Посмотри на армию Запада: они или нападают с моря, или поднимаются вверх по реке. Они не дураки. У меня были идеи, как в нынешних условиях лучше вести морские сражения, но это нужно довести до ума. Раз ты решил задержаться, давай на досуге более тщательно их обсудим.

Гу Юнь кивнул:

— Я понимаю, что пока наши корабли недостаточно хороши. Во время последней вылазки нам удалось раздобыть западного дракона, чтобы Гэ Чэнь переправил его в столицу и продемонстрировал институту Линшу. Посмотрим, что они скажут.

— Солдат можно вымуштровать, — вздохнул Чжун Чань, — а вот в вопросах вооружения и цзылюцзиня этот старик бессилен. Мне остается лишь надеяться, что молодые люди вроде вас смогут принести нам победу.

Гу Юнь приподнял брови, смутно догадываясь, о ком говорит генерал Чжун.

Подтверждая его догадку, Чжун Чань добавил:

— В юности Янь-ван несколько лет путешествовал со мной бок о бок.

— Да, знаю. Благодарю учителя за доброту.

— Ты знаешь, что он заполучил жетон Линьюань? — спросил Чжун Чань.

Гу Юнь чуть было не выпалил «впервые слышу», но поскольку он все еще чувствовал себя немного виноватым перед учителем, то честно признался:

— Он не говорил мне об этом, но я догадывался... Без влияния Линьюань Ду Цайшэнь и другие купцы не стали бы его столь рьяно поддерживать.

— Вот как, — протянул Чжун Чань. — В юности Янь-ван, как и подобает молодым людям, был горд и высокомерен. Но при всем своем упрямстве он отличался спокойствием и выдержкой, не занимался самолюбованием и не жалел себя. Принц твердо отстаивал свои убеждения, легко отделял добро от зла и ценил такие качества как благожелательность и справедливость. Честно говоря, он был куда приятнее, чем ты в его возрасте.

Гу Юнь промолчал.

Чжун Чань прищурился, а на его губах мелькнула слабая, едва уловимая улыбка. Он продолжил:

— Но, по моему мнению, чрезмерное легкомыслие не всегда идет молодым людям во благо. Из-за пережитых в детстве страданий принцу слишком рано пришлось повзрослеть. Я слышал от девчушки из семьи Чэнь, что это связано с варварским колдовством. Что ты планируешь делать?

Гу Юнь помедлил прежде, чем дать ответ.

— Чан Гэн не виноват в том, что на него пало проклятье Уэргу, — сказал Чжун Чань. — Порой мне кажется, что я чересчур осторожен, а все мои опасения — несправедливы. Будь он обычным человеком, я и слова бы не сказал — пусть поступает, как хочет. Но раз он родился в императорской семье, его судьба тесно связана с судьбой страны. Цзыси, сейчас при дворе надежда на одного Янь-вана. Не стоит забывать, что бывает важна каждая мелочь. Не следует бросать его, но нельзя во всем на него полагаться. Понимаешь?

Гу Юнь понимал, на что намекал генерал Чжун — нельзя позволить Янь-вану заполучить слишком много власти. Лучше при необходимости всеми правдами и неправдами сдержать его амбиции, запугать его силой армии и заставить отступить.

Но Гу Юню не хотелось об этом думать, поэтому он ограничился тем, что пообещал:

— Я позабочусь о нем. Учитель может не беспокоиться.

Чжун Чань нахмурился.

— Я знаю, что мальчик вырос на твоих глазах, и ты глубоко привязан к нему. Но сколько еще ты будешь за ним приглядывать? Девчушка из рода Чэнь пока молода, но через восемь-десять лет ты уже не сможешь на нее рассчитывать. Думаешь, к тому времени разум Янь-вана останется ясным?

— Если мне суждено прожить один единственный день, я буду защищать его, — пообещал Гу Юнь. — Если однажды он действительно сойдет с ума, то я найду на него управу. Десятки тысяч солдат Черного Железного Лагеря все еще несут службу на северо-западной границе. Они не позволят ему бесчинствовать.

Чжун Чань замер, пораженный. Ему почудилось в словах Гу Юня двойное дно.

Пока эти вояки обсуждали его за глаза и попусту тревожились, Чан Гэн и Сюй Лин в сопровождении двадцати солдат добрались до городка Янчжоу в округе Цзянбэй. Поскольку их отряд трудно было выдать за беженцев, они переоделись купцами. По легенде они являлись ростовщиками из Линьань и находились под началом Ду Ваньцюаня. Из-за войны дело их зачахло, и они вынужденно отправились в Цзянбэй. Влиятельные купцы подали прошение Императору, чтобы создать предприятия вдоль Великого канала и трудоустроить беженцев. Хотя пока эту просьбу не удовлетворили, шансы на успех были довольно велики, поэтому торговый дом направил их на север, чтобы разведать обстановку.

Возрастом и внешностью ростовщик из Линьань походил на Чан Гэна. Ду Ваньцюань тщательно все подготовил: к бумагам Чан Гэна при всем желании нельзя было придраться. Они с крайне самоуверенным видом вошли в Янчжоу, зная, что их прикрытие — безупречно.

Именно благодаря Чан Гэну Ду Цайшэня теперь называли богатейшим купцом в стране. Торговый дом получил право направить прошение напрямую в Военный совет, что придавало ему значимости. Разумеется, эти купцы были куда более влиятельными, чем недавно назначенные местные чиновники. Пусть Ян Жунгуй из семейства Люй и Ду Ваньцюань особо не ладили, государственным чиновникам полагалось хоть раз принять купцов. Поскольку Ян Жунгуй вынужден был выказывать им уважение — даже чисто формальное — ему пришлось пригласить Чан Гэна на ужин в трактир «Фэйянь».