Чтение онлайн

– Ты Уолтер? – спросил Стив, когда бармен поставил стакан с виски на потертую липкую столешницу.

– Предположим, – кивнул он и тряпкой смахнул со столешницы скорлупки от фисташек и раскрошенные чипсы.

Стив достал значок и, оглядевшись по сторонам, показал его парню.

– Есть разговор. – Стиву вдруг стало плевать, что он при исполнении, поэтому он выпил, с каким-то мазохистским удовлетворением отметив, что это был любимый виски Райли.

– Здесь у каждого ко мне есть разговор, – неопределенно ответил Уолт, улыбнувшись, но Стив все равно заметил, как мужчина насторожился.

– Но не у каждого здесь есть заряженный «Глок» и полицейское удостоверение. – Стив почувствовал, что Уолт что-то скрывает, как только сел за стойку и взглянул в его глаза, но сержанта это не останавливало. Инстинкт подсказывал ему, что он должен обернуться и проследить, что с Крисом все в порядке, но он сдерживал себя, чтобы не разрушить свой план. Он хорошо был знаком с фантомными болями. Когда умерла Дебра, от боли он не мог дышать, у него словно вырвали сердце. Болело все тело, и Стив даже думать не хотел, что с ним будет, если вдруг с Крисом случится беда. Страх потерять его всегда сидел у него на подкорке, как и желание защитить сына.

– Чего ты хочешь? – парень закатил глаза и стал полировать столешницу грязной тряпкой.

Стив вытащил из внутреннего кармана пиджака фотографии Адама, сделанные штатным фотографом, заранее отобрав те, на которых он выглядел хуже всего. Обычно это срабатывало.

– Знаешь этого парня?

– А фотографий получше не нашлось? – Уолт брезгливо поморщился и отвел взгляд.

– Прости, все, что есть. Его пару раз видели здесь, в этом заведении, поэтому я и пришел к тебе, – откровенно блефуя, Стив придвинул фотографии ближе к бармену и сделал еще глоток виски.

Уолт взял одну из фотографий – ту, что была самой безобидной, – и стал рассматривать. Он долго всматривался в фото, хотя маска смерти не слишком изменила внешность Адама: нашли его почти сразу, и в ночь убийства температура опустилась ниже нуля. Стив подумал, что если он знал мальчишку при жизни, то уже должен был узнать его. Другой вопрос: хотел ли он поделиться этой информацией с полицией? Бармен разглядывал фото еще пару минут, а потом вдруг расплакался, что стало неожиданностью для них обоих. Уолт поднес ладонь к лицу и со злостью смахнул непрошеные слезы. Стив хотел было достать наручники, удивившись, что поймать преступника удалось так скоро, но тут парень позвал его за собой в подсобное помещение.

– Адам и я… Мы были вместе, понимаешь? Я думал, он вернулся к мамочке. Он хотел вернуться. Что с ним? Что с ним произошло? – всхлипнув, Уолт снова провел рукой по лицу и шумно выдохнул. Он выглядел так, словно не знал, куда себя деть.

– Ты знал о том, каким способом Адам зарабатывал деньги? – спросил Стив, забирая у него из рук фотографию и складывая ее к остальным.

– Да, я нашел ему эту работу. Это ерунда – раздеваться на камеру, подумаешь. Безопаснее, чем толкать травку, или чем там еще занимаются эти подростки на улицах? – Уолт сел на низкий табурет, прислонился спиной к старой этажерке, на которой стояли непочатые бутылки и банки с засахаренными вишнями для коктейлей. Вся его напускная веселость испарилась как по щелчку. – Он даже не видел никого из тех извращенцев, отключал обратную связь, – продолжал Уолт, словно оправдывал и себя, и Адама.

Стив похлопал его по плечу, удивляясь, что производит впечатление копа, которому можно поплакаться в жилетку. Неужели он стал таким старым?

– Знаешь, мне нужны будут подробности. Сможешь завтра приехать в участок? – спросил Стив и взглянул на Уолта с сочувствием.

– Да, я… я любил его, сержант. Я бы не навредил ему, – Уолтер поднял на Стива полные слез глаза, и он ему почему-то поверил.

– Знаю. – Стив протянул Уолту визитку и вышел из подсобки. Его передернуло от осознания того, как быстро и кардинально, буквально на глазах, меняется человек, узнав о смерти близкого. Самое удивительное, что мать Адама это не коснулось. Она даже не плакала. Ее пустой, притупленный взгляд выводил из себя.

Признаться, Стив расстроился тому, что очередная наводка оказалась пустышкой. Ему стало жаль Уолтера, и он всеми силами пытался избавиться от образа плачущего мужчины, прочно засевшего в его голове. Возможно, несколько снотворных таблеток позже помогут ему забыться и отгородить себя от нежелательных снов. Что бы они ни делали, это приводило в тупик или отбрасывало назад. Зацепок больше не было. Стив надеялся, что они появятся. Он пообещал себе перечитать все отчеты и, возможно, попытаться уговорить лейтенанта назначить повторную экспертизу.

К тому моменту, как он вышел из подсобки, Джеймс закончил свое выступление. Они с Тео собирались уходить, а Мэтт что-то активно обсуждал с Крисом. Когда Стив поравнялся с их столиком, разговор стих и Крис поднялся со стула.

– Па, может, поедем домой? У меня завтра тест по литературе, а я еще не готовился.

– Домой? Может, ты хотел сказать к Сэм? – удивленно спросил Стив, пряча ключи от машины и сигареты в карман.

– Нет, поедем домой. Мне нужно обсудить с тобой «Убить пересмешника», а потом я рассчитываю выспаться, – зевнул Крис.

– Это ты его надоумил, Мэтт?

– О чем ты, приятель? Как твой разговор с барменом? – Мэтт быстро сменил тему.

Стив поджал губы и покачал головой.

Когда они попрощались на парковке с Тео и Джеем, Стив заметил, как Мэтт с серьезным лицом подмигнул его сыну, а Крис в ответ улыбнулся.

Внутри дом Мэтта и Роуз был таким же, как и снаружи – становилось понятно, что о нем заботились, берегли его, как дорогого человека, как пожилого члена семьи, немощного, но не утратившего с годами особенную стать. Мэтт как-то сказал, что дом был построен еще в двадцатых годах и что не одно поколение Куперов выросло в этих стенах. У него было сердце, сотканное из воспоминаний. И хотя за все эти годы дом претерпел немало изменений, в нем оставалась душа: в старых трюмо, в резных изголовьях кровати, в медной кухонной утвари, в окнах, видевших сотню раз, как в саду увядают и расцветают вновь розы…

Дом был достоянием, наследием, реликвией семьи Куперов, но он не был похож на музей, потому что в центре всего этого была Рози, как сама жизнь, как сердце. Однако Стив все равно боялся лишний раз дотрагиваться до хрупких предметов, ваз и бокалов, которые, вероятно, были втрое старше его самого.

На ужин в честь Дня благодарения Стив пришел с Крисом. Когда Мэтт открыл перед ними дверь, в нос практически сразу ударил запах шафрана. Рози пекла свой фирменный пирог с терном и патокой. Пахло индейкой, клюквенным соусом и беконом. Стива с порога окружил семейный уют, ему стало тепло на душе. После смерти Дебры Стив уже и не думал, что когда-то снова ощутит это давно забытое чувство. Его вдруг больно укололо где-то за грудиной: он думал, что люди вроде него не заслуживают чего-то подобного, он думал об этом с каким-то мазохистским желанием сублимировать боль.

Мэтт обнял Криса, пригласил его в дом, а сам, босой и в легкой домашней одежде, вышел на крыльцо. Он взглянул на Стива снизу вверх, хотя они были одного роста, взял предложенную им сигарету, потому что своих не осталось – пепельница была забита окурками, и признался, шумно выдыхая дым:

– Рози беременна.

– Поздравляю, – Стив искренне улыбнулся, пожал ладонь друга и похлопал его по плечу.

– Я не справлюсь. Это так… я не успел подготовиться. Я ничего не знаю о детях, – в голосе Мэтта чувствовалась плохо скрываемая паника.