Чтение онлайн

— Да ничего. Я с удовольствием поучусь у семнадцатилетней девчонки.

Камерин собралась было ответить, но вмешался Бен:

— Камми, начинается самое интересное: мы увидим, что у Рейчел внутри. Из осмотра органов доктор Мур определит многое: что и когда Рейчел ела в последний раз, была ли она спортсменкой и все такое. Тебе полезно посмотреть.

Доктор Мур взял скальпель, а Бен открыл кран, и вода потекла из шланга в большую металлическую посудину, которая стояла на тележке возле головы Рейчел.

— Уверен, что мисс Махони объяснения не требуются, на всякий случай все-таки поясню, что сначала выполняется классический Y-образный надрез.

Скальпель в руке Мура блеснул, врезаясь в левое плечо Рейчел, потом в правое — так, что надрезы встретились на грудине. Резким движением Мур рассек тело до лобковой кости, словно рыбину потрошил. Рейчел была худой как щепка, но в надрезе показался слой желтоватого жира в полдюйма толщиной, под которым красновато поблескивали мышцы.

«Это не Рейчел, это то, что от нее осталось. Ее душа отлетела в мир иной, здесь лежит оболочка».

Камерин твердила эти слова, как заклинание, однако ничего не могла с собой поделать: дыхание перехватило, ноги старались увести ее прочь от кошмара. Она пересилила себя — смотрела внимательно, не отводя глаз. Эмоции бушевали внутри, но Камерин сохраняла внешнюю невозмутимость.

«Это всего лишь оболочка Рейчел», — снова повторила она.

Мур отделил грудные железы от ребер, оттянул кожу в стороны, обнажив реберную клетку, словно клавиатуру фортепиано.

— Костные ножницы, — сказал он.

Бен передал ему инструмент, и доктор Мур, тяжело дыша от напряжения, по одному отрезал ребра от грудины. Камерин вдруг поняла, что он не так уж и молод. Мур извлек грудину и отложил ее в сторону; запустил руки в грудную полость, сделал надрез скальпелем. Вытащив сердечную мышцу, доктор передал ее Бену, который окунул сердце в металлическую посудину с водой и вернул Муру. Доктор плавным движением разрезал сердечную мышцу Рейчел пополам.

— Левый желудочек, правый желудочек, — пробубнил он. — Выглядят нормально… — Положив сердце на махровую салфетку, он сделал новый разрез. — …Ни тромбов, ни прочих отклонений.

Камерин стояла в нескольких дюймах от вскрытого тела, чувствуя запах крови, к которому примешивался сладковатый душок гниения — и какой-то знакомый, но неуместный аромат. Нагнувшись, Камерин принюхалась, сознавая, что доктор Мур за ней наблюдает.

— В чем дело, мисс Махони? Хотите что-то сказать?

— Нет, — покачала головой Камерин, испугавшись что еще больше разозлит Мура.

Отец внимательно посмотрел на нее и спросил:

— Камми, в чем дело?

Хирургическая шапочка на голове отца съехала назад, став похожей на нимб святого. Вскрытие давалось отцу нелегко — он заметно переживал, но задал вопрос так мягко и вкрадчиво, что Камерин не удержалась и ответила:

— Запах.

— «Запах…» — передразнил доктор Мур. — Разве это — запах? Вот придется вскрывать труп, который пару недель пролежат в пластиковом мешке и превратился в желе, тогда поймешь, что такое запах. А если тебя тошнит от едва заметного аромата, то поищи себе другую профессию.

Камерин покачала головой.

— Нет, я не в этом смысле. Тело… От Рейчел пахнет чесноком. Я заметила, когда наклонилась поближе к грудной полости. Запах чувствуется.

Доктор Мур принюхался.

— Она ела чеснок, только и всего, — сказал он. — Может, мне и это на анализ отправить? Бен, у нас есть тест на чеснок? Мисс Махони считает, что его необходимо провести.

— Рейчел никогда не ела чеснока, — ответила Камерин, — я точно знаю. Она его терпеть не могла, ни к одному блюду с чесноком не притрагивалась: ни к салатам, ни к соусам для спагетти, ни к пицце. Странно, что от нее пахнет тем, что она ненавидела. Это можно сказать, доктор Мур? Мне позволено выразить недоумение?

Глаза отца широко раскрылись.

— Камми… — начал он.

Камерин примирительным жестом подняла руки.

— Простите, если веду себя невежливо. Я пытаюсь объяснить, что почувствовала странный запах. Неужели нельзя высказать свое мнение?

Бен судорожно вздохнул, и в ушах Камерин зазвенели сказанные им утром слова: «Повелитель драконов». Камерин только что бросила вызов этому повелителю. Доктор Мур молча таращился на нее.

Камерин выпятила подбородок и уставилась на Мура, осознав, что устала делать вид, будто не умеет думать. Кроме того, ее не страшили язвительные замечания — годы препирательств с бабушкой не прошли даром.

С первого момента их встречи доктор Мур ясно дал понять, что он здесь хозяин. Патологоанатом разрешил Камерин присутствовать при вскрытии, предполагая, что она будет молча наблюдать за его действиями. Теперь Мур сверлил ее злобным взглядом, словно она подняла бунт на корабле, осмелившись ему перечить. Однако Камерин не могла молчать: она обязана защитить интересы Рейчел.

— Мисс Махони, ваше поведение мне не нравится, — ледяным тоном заявил Мур. — Вы — ребенок, а вмешиваетесь в дело, в котором ничего не понимаете. Ваши наивные замечания отбирают драгоценное время и отвлекают меня от важной работы.

— При всем уважении, доктор Мур, выслушайте меня. Здесь что-то не так. Я знаю Рейчел. Пятна на ладонях и запах чеснока — это очень странно. Я это чувствую!

— Ах, вы тоже ясновидящая? Как доктор Джуэл?

Камерин вспыхнула.

— Это нечестно!

— Вы здесь исключительно по настоянию вашего отца. К вашему сведению, обстоятельства изменились: я начал вскрытие, тело целиком в моей власти. Следите за собой, мисс Махони. Я не потерплю бунта на корабле.

— Значит, вы не сделаете анализа на чеснок?

— Наша лаборатория на чеснок не проверяет. Если угодно, сфотографируйте запах, — он хихикнул себе под нос.

Смешок окончательно вывел Камерин из себя. Снисходительное, самодовольное, пренебрежительное хихиканье Мура свидетельствовало о том, что ему наплевать на мнение девчонки, считаться с которой — ниже его достоинства. Отсутствие почтительного послушания доктор счел вызовом. Кровь бросилась девушке в голову, и она, не задумываясь, выпалила: