Чтение онлайн

— Здесь не корабль, а вы не капитан. Вы патологоанатом, и вам следует печься о деле, а не… — Камерин прикусила язык, но было поздно.

Бен, отец, Джекобс и Джастин уставились на нее, разинув рты от изумления. Доктор Мур покраснел, потом побагровел. Слова Камерин звенели в тишине прозекторской — она не могла взять их обратно.

— Покиньте помещение, — негромко сказал Мур. — Немедленно.

— Минутку! — запротестовал Патрик. — Вы не имеете права вышвырнуть ее за дверь! Мы едва начали вскрытие. Камерин — со мной, а я уходить не собираюсь!

— Я заранее ознакомил вас с условиями, — безапелляционно заявил Мур. — Вашей дочери здесь не место.

Шериф Джекобс напомнил, что Камерин некуда идти — все будут заняты на вскрытии еще часа четыре. Мур ответил, что его это не касается — пусть сидит на стоянке хоть до ночи; заодно научится думать, прежде чем рот открывать. Бен попытался заступиться за Камерин, однако Мур и слышать ничего не хотел.

Камерин оказалась в эпицентре разгоревшегося спора. Хуже некуда: отец надеялся на ее профессиональное поведение, а она слишком много себе позволила, распустив язык. Наполовину вскрытое тело Рейчел лежало на столе, влажные органы слегка поблескивали на свету.

«Простите меня», — сказала Камерин Рейчел, отцу и самой себе.

Спор зашел в тупик: Мур настаивал на том, чтобы Камерин вышла, а отец велел ей оставаться. Камерин не знала, что делать. Джастин прошептал что-то на ухо шерифу, и тот сухо кивнул.

— Камерин пойдет со мной. — Джастин выступил вперед. Он провел рукой по волосам, отбросив упавшую на глаза прядь, словно воду стряхнул. — Моя помощь не требуется, а в участке полно работы. Шериф Джекобс вернется с мистером Махони, когда вы закончите вскрытие.

Спор прекратился. Все замолчали, переводя дух. В наступившей тишине звучала музыка Пуччини.

Отец запротестовал, но Камерин остановила его:

— Нет, папа, я поеду. Все нормально. Мне лучше уйти.

Внезапно Камерин и впрямь захотелось вдохнуть воздуха, не пропитанного запахом крови. Не дожидаясь ответа, она сняла одноразовый халат и бахилы — на них не было ни единого пятнышка, несмотря на все, что сделали с Рейчел. Доктор Мур открыл дверь, выпроваживая их обоих. Камерин намеренно не глянула в его сторону. Дверь захлопнулась, музыка стихла.

Камерин посмотрела на Джастина: его сине-зеленые глаза словно светились изнутри. Он наклонился ближе, чем требовалось, и Камерин почувствовала, что краснеет — будто его дыхание оставляло видимый след на ее коже.

— Пойдем-ка отсюда, — негромко сказал он.

Глава 9

— Вообще-то в Сильвертоне мне делать особо нечего. Насчет работы я приврал, — признался Джастин, открывая стеклянные двери, ведущие на стоянку.

— Я так и подумала. Спасибо, что вытащил меня оттуда.

Рейчел осталась в прозекторской, под ножом патологоанатома.

На улице сияло яркое октябрьское солнце. Стало прохладнее, но свет слепил глаза, заставляя щуриться. Камерин словно перешла от смерти к жизни, и перемена ей понравилась.

— Сюда, — сказал Джастин, показывая дорогу к «шевроле блейзеру». Пятиконечные золотые звезды шерифа на дверцах автомобиля сверкали на потускневшем под солнцем серебристом металле. Цвет машины напомнил Камерин старые монетки, потемневшие от бесчисленных касаний грязных рук.

Джастин открыл дверцу, и Камерин уселась в машину.

— Здорово ты поставила Мура на место. Я думал, старика удар хватит, когда ты сказала ему, что никакой он не капитан. Мур — ужасный эгоист.

— Не ожидала от тебя такое услышать!

— Почему? — Джастин склонил голову набок. — Считаешь, я купился на его штучки?

— Я думала, что ты подлиза. Все эти разговорчики про оперу — чистой воды подхалимаж! — Камерин неуверенно улыбнулась.

— Вовсе я не подлизывался! — возразил он. — Я люблю оперу. Давай заедем куда-нибудь перекусить? Дюранго — неплохое местечко, а после такого дня неплохо бы расслабиться.

Камерин покачала головой.

— Я хочу домой.

— Как скажешь.

Выехав со стоянки, Джастин свернул на Грин-стрит. Дюранго тоже стал городком для туристов, но превращение удалось ему лучше, чем Сильвертону. Здесь было раз в пятьдесят больше магазинов — шикарных и дорогих, с полосатыми, похожими на средневековые флаги, навесами над окнами. Вместо безделушек в них продавали первоклассные спортивные товары, роскошные сумки и бижутерию. В Дюранго крутились настоящие деньги. Доктор Джуэл, скорее всего, остановится здесь, если приедет. Или медиумам такие вещи безразличны?

— Что ты думаешь о докторе Джуэле? — внезапно спросила Камерин.

Джастин на секунду задумался.

— По-моему, он достаточно убедителен. Не вижу причин считать его шарлатаном. — Он взглянул на Камерин. — А ты как думаешь? Ты веришь в такие вещи?

— Я… трудно сказать. Вчера я сказала бы «нет». А сегодня… Мне не хватает данных.

Джуэл и впрямь почти доказал, что видел нечто сверхъестественное. Мир Камерин перевернулся.

— Ответ истинного поклонника науки! — Джастин сосредоточенно нахмурился. — Если я правильно помню, ты из католиков?

— Что ты имеешь в виду? — ощетинилась Камерин.

Джастин рассмеялся.

— Ничего! У меня мама — итальянка, но я воспитан в лютеранской вере, а лютеране святых не признают. Кстати, о Христофоре: медальон с его изображением оставлен на каждом месте преступления. Хотелось бы разузнать об этом святом. Его перестали считать святым или что-то в этом роде? Тогда как его называть — «мистер Христофор», что ли?

— Не знаю.

Монахини об этом рассказывали, но подробностей Камерин не помнила — такими вещами она не интересовалась.

— Он считался покровителем чего-то там… Я спрошу у бабушки, она знает.

Медальон святого Христофора навел ее на мысли о Рейчел. Кем бы ни был убийца, он оставил медальон в качестве визитной карточки или, может быть, талисмана, чтобы сбить полицию со следа. Похоже, талисман работал. Рейчел стала четвертой жертвой. За прошедший год убийца задушил четырех девушек и оставил их тела в безлюдных местах. Если убийцу с медальоном Христофора не поймают, то наверняка будет пятая жертва. От этой мысли Камерин похолодела.