Чтение онлайн

Она не произнесла ни единого слова, но на ее окровавленном лице играла улыбка. Я наклонился и впился губами в ее влагалище. Что-то прокусил. Мне было все равно. Теперь и она тоже была в крови. Вот только боль у меня не прошла. Я схватил ее за горло одной рукой, правой, и сжимал до тех пор, пока она не потеряла сознание.

Я вышел из машины, взял несколько салфеток, заложил в брюки и застегнул молнию. Потом вернулся в машину и посадил ее прямо. Она нормально дышала. Я взял ее брюки и связал ей руки за спиной. Она тоже пришла в себя и спросила, что я собираюсь делать. Я велел ей заткнуться. Она заявила, что я не тот человек, с которым она садилась в машину.

Я съехал на обочину и остановился. Схватил ее за волосы и спросил, почему она меня укусила. Потому что ей так хотелось! Я взял ее рубашку, связал ей ноги и поехал в Норт-Гэмтон-парк. Остановился возле небольшого моста. Заглушил двигатель. Еще раз ударил ее по лицу и спросил снова.

Потом включил фонарик и осмотрел себя. Там все было в крови! Я сказал ей, что не смогу больше полюбить женщину! Она стала обзывать меня педиком и проклинать. Я снял штаны, вышел из машины и приложил к члену снег. Кровь перестала течь. Я медленно и осторожно надел резинку и снова сел в машину. Теперь я сказал, что собираюсь ее изнасиловать. Она только рассмеялась. Я разозлился и начал сильно потеть. Притянул ее поближе, приласкал. Потом прошептал ей на ухо, что она скоро умрет, и спросил, что она скажет теперь!

Наверное, она была под кайфом и просто улыбнулась мне. Я снял рубашку с ее ног и брюки с рук и велел ей одеться. Она так и сделала, а потом назвала меня малышом. Я душил ее добрых десять минут или около того, как мне показалось. Она обмякла.

Я просидел с ней полночи. Потом вытащил из машины и бросил в ручей. Она лежала лицом вниз. Я понаблюдал за ней около получаса и уехал. Вернулся в город и остановился у «Маркса» на Лейк-авеню. Выпил кофе, успокоился и вернулся к машине.

Я поехал на стоянку почистить машину. Ее туфли, носки и куртка были еще там. Выбросил все это, кроме удостоверения, в мусорный контейнер. Потом поехал домой. При свете дня я почистил, как мог, машину, но кровь все равно осталась на сиденье.

Больше недели я был как в тумане. Даже Роуз и Клара спрашивали меня, что со мной не так. Я почти никому ничего не говорил. Я чувствовал, что я – это не я, не тот, что раньше.

Я не знала, что на него нашло, просто он был тише, чем когда-либо, и замкнулся в себе. Может, если бы я знала о его прошлом, я бы что-то заподозрила, но об этом он умолчал. Я знала только, что его выпустили по условно-досрочному. Он объяснил, что сидел в тюрьме за какой-то мелкий проступок. Я не знала о «Грин-Хейвене», не знала, что он из Уотертауна, не знала о его семье.

Моя дочь Линда сказала, что, по слухам, Арт вроде бы убил человека, который убил или переехал его сына, но в «Бронья продьюс» много чего рассказывали. Я не знала об этом, и мне было все равно. Я любила его. Я не знала, что он убил двух детей и что это разлучит нас. Я уже взяла на себя ответственность, одолжив ему свою машину, потому что у него все еще не было водительского удостоверения.

Двадцать пятого марта я поехала забрать с работы его и мою дочь Лоретту, и Арт спросил, можно ли ему сесть за руль. Так мы и ехали – Лоретта и двое моих маленьких внуков сидели сзади, а я впереди, рядом с Артом, – и тут нас обогнала и поморгала фарами патрульная машина.

– Ну все, на хер, мне кранты, – сказал Арт.

Конечно, я не знала, что пропала какая-то женщина и что Арт цеплял шлюх, когда брал мою машину напрокат. Он казался слишком опрятным для такого. Арт остановился не сразу, поэтому я сказала:

– Притормози, милый. Нам не нужны большие проблемы. В крайнем случае он выпишет тебе штраф.

Полицейский выписал ему штраф за вождение без прав и отсутствие детских сидений, и мне пришлось сесть за руль. Я высадила Арта, ожидая увидеть его позже, но в ту ночь он не подъехал на своем велосипеде и не постучал в окно моей спальни, как обычно. Он бросил меня. Прошло много времени, прежде чем я узнала почему. Из-за того штрафа в восемьдесят пять долларов у него были неприятности с надзорным офицером: он изменил жене и в нарушение условий условно-досрочного освобождения находился в машине с маленькими детьми. Роуз тоже подняла шум.

Так я потеряла Арта. Я проплакала много ночей, гадая, что случилось, но он никогда не любил ничего объяснять.

К 1 апреля 1988 года, через двадцать семь дней после убийства Дотси Блэкберн, душитель «вышел из депрессии», как он сам писал об этом позже, и устроил еще одно представление для Гэри Маунта, доктора медицины, психолога, который обследовал его в клинике психического здоровья Дженеси почти девять месяцев назад и порекомендовал прочитать популярное исследование мужской сексуальности.

В ходе этой второй оценочной сессии Маунт, похоже, сделал вывод об устойчивом прогрессе поднадзорного: «Во-первых, он намерен жениться на своей подруге и сообщает, что их сексуальные отношения значительно улучшились. Она значительно похудела благодаря диете и чувствует себя более компетентной, поэтому они больше не испытывают сексуальных трудностей… Социальная адаптация показывает значительное улучшение… Он восстановил контакт со своими родителями, живет в приятной квартире со своей девушкой и, кажется, завел друзей. Ему удалось скрыть свое тюремное прошлое и таким образом избежать преследования со стороны журналистов и других лиц и не стать объектом насмешек. Также он сообщает, что у него все хорошо на работе, где он занят полный день… и скоро получит прибавку к жалованью. Короче говоря, у него нет никаких реальных жалоб, и он пришел на собеседование только по просьбе надзорного офицера».

Далее психолог отметил, что, «согласно отчету поднадзорного, повторения каких-либо импульсов или склонности к поведению, из-за которого он провел годы в тюрьме, не отмечено». На этот раз Маунт сократил свой диагноз до сексуального садизма, антисоциального поведения и смешанного расстройства личности, поверив на слово поднадзорному, который заявил, что больше не страдает от заторможенного сексуального возбуждения, аноргазмии и вторичной импотенции.

Маунт также упомянул склонность душителя игнорировать определенные темы и уход от ответов на прямые вопросы. Он отметил «нежелание и неспособность участвовать в лечении в настоящее время», но и это сопротивление не помешало душителю произвести на психолога впечатление человека «добродушного», «компанейского», «довольно теплого», высказывающего «справедливые» суждения, демонстрирующего проницательность и «средний уровень» интеллекта.

В заключении говорилось: «Я сообщил, что он может связаться со мной по собственной инициативе, если почувствует необходимость в постоянной помощи для решения каких-либо личных проблем. На данный момент я не планирую назначать дальнейших визитов и не считаю, что его следует принуждать к психотерапии».

Через месяц после этого Шоукросс вышел из своей квартиры и направился через Александер-стрит в ту же больницу Дженеси, чтобы пожаловаться на сексуальные трудности, которые он скрывал от Маунта. Главной проблемой пациента, по словам пары диагностов, была «сексуальная дисфункция», проявляющаяся «ретроградной эякуляцией». Врачи рекомендовали принимать по таблетке аспирина в день.

Когда лекарства не помогли решить проблемы в сексуальной жизни, Шоукросс обратился в рочестерскую компанию «Юролоджи эссошиэйтс».

В отчете по результатам обследования сказано, что он «ощущает отсутствие эякуляции», отмечены «периодические приступы головокружения» и «низкое кровяное давление». Врач указал на «сильную эрекцию и хорошее ощущение оргазма», а также на «легкий простатит» и «рассеянные лейкоциты».

Пациенту прописали мощный антибиотик тетрациклин. Но, как позже сообщил Шоукросс, в спальне после этого ничего не изменилось. Он сказал Роуз, что проблема может заключаться во внутреннем семяизвержении, а она заметила, что он был более, чем когда-либо, напряжен.