Чтение онлайн

Прошло два месяца. Около 18:00 9 сентября Эктор Мальдонадо, невысокий смуглый мужчина с черными волнистыми волосами, спустился по крутому склону ущелья реки Дженеси в поисках бутылок из-под виски, чтобы сдать их и купить сигарет. Прошел час, он нашел восемь бутылок, за которые в соседнем супермаркете «Топпс» давали по сорок центов.

Поднимаясь обратно по насыпи, Мальдонадо заметил что-то на узком выступе у края ущелья, под пологом кленов, сорняков и папоротников. Он подошел поближе, чтобы посмотреть на темно-зеленый пластиковый пакет для мусора, который был покрыт ветками и кусками черного асфальта. Из-под этой кучи торчала кость ноги. Он подумал, что это останки оленя, но потом заметил человеческую одежду.

Тело настолько разложилось, что криминалисты не смогли установить причину смерти. Камень диаметром около сорока сантиметров прикрывал прядь каштановых волос средней длины, которые, казалось, были вырваны из черепа. Глаза вылезли из орбит, большая часть кожи сгнила на летней жаре. Белая майка с красными бретельками была застегнута на левом запястье, а джинсы «Кельвин Кляйн» спущены до правой лодыжки и вывернуты наизнанку. Через джинсы был продет незастегнутый коричневый ремень. В пяти метрах от тела полиция обнаружила пару синих сандалий-шлепанцев.

Тело оставили на крутом выступе на ночь, а на следующее утро место преступления было обследовано криминалистами, детективами и высшим руководством. В полицейских сводках Рочестера обычно фигурировало восемь или десять пропавших женщин, но этим летом их число достигло одиннадцати, почти все они были проститутками, и еще четверо умерли насильственной смертью.

Полиция приступила к утомительной работе по отсеву подозреваемых.

Я шел по Лейк-авеню… обратно в город, и возле ресторана «Принцесса» меня увидела девушка. Она узнала меня раньше, чем я ее, и предложила устроить «свидание». Я сказал:

– Все, что у меня есть, это двадцать долларов.

Она говорит:

– Ну, мне все равно нечего делать до конца дня.

Я говорю:

– Хорошо.

Мы прошли за YMCA и вернулись к мосту на Драйвинг-Парк-авеню, и она говорит:

– Идем сюда.

Там шло какое-то строительство, и поле было полностью скошено. Остался только небольшой участок с высокой, может быть метра полтора, травой.

Она начала с орального секса, и у меня, типа, возникла эрекция. Потом мы начали заниматься самим сексом, совокуплением, понимаете? И тут появляются какие-то дети, четверо или пятеро. Они спускались к самому берегу реки по той же тропинке, по которой спустились и мы. Она спросила:

– Что это за шум?

Я говорю:

– Не двигайся.

Дети были уже почти рядом, а ей захотелось встать и уйти. Она даже поднялась на колени. Мне пришлось ее одернуть.

– Веди себя тихо, ладно? – говорю я ей.

А все дело в том, что я запаниковал: вспомнил предостережение и вдруг представил, как они появляются, ну, те, из службы по УДО, а я голый и вокруг дети. И чем больше я об этом думал, тем сильнее паниковал. А она все не унималась, сопротивлялась и повторяла: «Дай мне встать». Тогда я просто лег на нее и говорю:

– Нельзя, чтобы дети увидели, чем мы занимаемся, понимаешь?

А она свое:

– Если не отпустишь, я закричу.

И тогда со мной произошло то же самое, что и с первой: я начал потеть, понимаете? Пот с меня просто градом катился, я запаниковал и схватил ее за горло. Держал и не отпускал, пока она не затихла.

Потом я взял, спустил ее – мы были в метре с лишним от края обрыва – и перекатил туда, за куст…

Вопрос: Вы сказали, что беспокоились из-за того, что если вас найдут голым среди детей, то это сочтут нарушением условно-досрочного освобождения?

Ответ: Да. Это… да, это было единственное, о чем я думал.

У Артура Шоукросса и его сожительницы наступало второе Рождество в Рочестере, и они решили послать его матери приятный подарок. После полутора лет свободы он все еще не отказался от идеи воссоединения с семьей либо в Уотертауне, либо в Рочестере и надеялся, что подарок повысит шансы на успех. Со своей стороны, Роуз думала, что подарок поможет смягчить бурные отношения между матерью и сыном. Она устала смотреть, как Арт плачет после каждого телефонного разговора.

Ничего такого, что понравилось бы Арту в доступном им ценовом диапазоне, магазин подержанных вещей Армии спасения предложить не мог.

– Это? – Он отшвырнул солонку и мельницу для перца. – Для моей мамы?

В конце концов они остановились на серебряном блюде, которое было им не особо по карману. Дома Арт отполировал его до блеска и отправил в Уотертаун, завернув в мягкую белую ткань.

Несколько дней спустя он положил трубку после очередного разговора и потер глаза костяшками пальцев.

– В чем дело? – спросила Роуз. – Она же получила блюдо?

Арт кивнул.

– И что она сказала?

– Она сказала: «Если ты собираешься что-то купить, купи что-то новенькое».

И он, топая, вышел из квартиры.

Судебно-медицинский эксперт округа Монро потратил два месяца на изучение останков, найденных в ущелье Дженеси, и пришел к выводу, что причиной смерти, «вероятно, является асфиксия». Заявить это с большей уверенностью он не мог, потому что ткани шеи полностью сгнили.

Детективы исходили из предположения, что жертва – еще одна проститутка, но не смогли сопоставить тело ни с одним из имен в списках пропавших без вести. Возможных жертв среди местных проверили по стоматологическим записям и описанию внешности. В масштабах штата было выявлено 138 потенциальных совпадений, из которых 112 были исключены за счет сужения возрастного диапазона. Еще 22 отпали после получения полицией дополнительной информации. Оставшихся четверых вычеркнули после проверки стоматологических записей.

Разочарованные чиновники призвали на помощь судебного антрополога Уильяма К. Родригеса III, чтобы на основе найденного в ущелье и хорошо сохранившегося черепа слепить глиняное лицо. К лицу добавили парик и пластиковые глаза, а фотографии разослали в СМИ.

После того как фотография реконструкции появилась в ведущих газетах сети «Ганнет» – «Рочестер таймс-юнион», «Демократ-энд-Кроникл», из своего дома в соседнем городе Альбион позвонил пятидесятилетний мужчина и сообщил, что голова может принадлежать его дочери. Стоматологическая карта подтвердила, что жертвой была Анна Штеффен. Отец заявил, что не видел дочь с Рождества 1988 года, уже тринадцать месяцев, и не заявлял о ее исчезновении, потому что она часто переезжала, а кроме того, у него не было ее последнего адреса. Он также сообщил, что Анна была вовлечена в торговлю наркотиками и, вероятно, убита дилером или сутенером.