Чтение онлайн

– Видите фотографию? Этот парень убил двух маленьких детей. Он здесь катается на велосипеде, наслаждаясь чашечкой кофе в три часа гребаного утра, а этих детей никто уже не вернет.

Я сказал ребятам, чтобы они присматривали за ним. Моей дочери в то время было восемь лет, столько же, сколько маленькой Карен Энн Хилл. Меня бесило, что он на свободе. Такие, как он, не меняются – это знает каждый полицейский. Они могут бездействовать год или два, но педофил остается педофилом навсегда, и их везде полно, они как мухи.

Работая по ночам, я часто встречал Шоукросса в «Данкин Донатс». Ему нравилось разговаривать с полицейскими, но я не хотел иметь с ним ничего общего. Однажды вечером он придвинулся ко мне, а я поднял руку и сказал:

– Не говори ни слова! Ничего мне не говори. – Он просто отвернулся, никакой реакции. Понял, что я знаю.

Он разговаривал с завсегдатаями в основном о рыбалке. Старался быть полезным людям, делал все, чтобы расположить их к себе. Если бы ты сказал ему, что нужно помыть машину, он бы помог.

Однажды вечером я увидел, как он паркует свой велосипед с пристегнутыми сзади рыболовными снастями. Меня вывело из себя то, что этот парень хорошо проводит время, в то время как дети, которых он убил, мертвы и никогда не вернутся домой. Я подумал, что в один прекрасный день он проедет передо мной на велосипеде, и…

Я не убийца, но я представлял, как он врезается в капот фургона и взлетает в воздух. Я спрашивал себя, что бы я сделал, если бы у меня когда-нибудь появился такой шанс.

Мы с Тони узнали, что Шоукросс работает в «Джи-энд-Джи» на Мейн-стрит. Мы оба позвонили туда, сказали им, что этот парень – детоубийца, ему даже не место в этом городе. Мы сказали им, что его стоило бы подвесить за пальцы ног.

Там ответили, что он отличный работник.

За два дня до конца июня 1988 года Артур Шоукросс и Роуз Мэри Уолли отметили первую годовщину своей тайной жизни в Рочестере. Они не хотели приезжать в этот «сиреневый город», но изо всех сил старались прижиться в нем, несмотря на сексуальные трудности, которые омрачали их отношения.

Сотрудники службы по условно-досрочному освобождению отметили прогресс убийцы в очередном обнадеживающем отчете: «Адаптация Шоукросса к надзору на сегодняшний день представляется удовлетворительной. Он откликается на требования надзорного офицера, регулярно отчитывается и немедленно уведомляет его о любых изменениях. Регулярно работает… планирует жениться в течение следующих двух месяцев».

В разделе отчета «Информация, заслуживающая внимания» содержалось предупреждение: «Это дело в медийном плане является крайне чувствительным. Обзор материалов указывает на проблемы адаптации в сообществе, вызванные привлечением прессы. Полицейское управление Рочестера в настоящее время осведомлено о положении условно-досрочно освобожденного в обществе. На сегодняшний день никаких последствий это не вызвало. Характер преступления, очевидно, требует особого внимания и надзора».

В рамках «особого внимания» сотрудники службы УДО запросили еще одно психологическое тестирование. Убийца снова рассматривал забавные картинки, рассказывал о своих приключениях во Вьетнаме и утверждал, что мать издевалась над ним, а тетя одаривала ласками. На этот раз его откровения выслушивал Карл Кристенсен, социальный работник и психолог рочестерской службы по делам семьи.

После двух продолжительных сеансов Кристенсен диагностировал посттравматическое стрессовое расстройство и серьезные проблемы с адаптацией в общении с женщинами, по крайней мере частично вызванные «детским инцестом и сексуальным насилием». Как и другие клинические психологи до него, он не видел никаких признаков опасности или насущных проблем, «никаких особых симптомов, дискомфорта или поведенческих трудностей, которым помогло бы лечение в области психического здоровья».

Кристенсен сообщил в службу по условно-досрочному освобождению: «Я нахожу, что Арт стабилен и хорошо поддается контролю. Продолжая испытывать некоторый дискомфорт или вспышки гнева, он способен успешно справляться с такого рода эпизодами… Единственная особенность, которая присутствует в его нынешней жизни и, вероятно, преобладавшая в прошлом – это общая склонность или личностный стиль справляться с чувством вины через гнев, а не дискомфорт, депрессию или низкую самооценку. Учитывая его историю детства и ранней взрослости, травм и антиобщественного поведения, логично, что Арт разработал сложные и несколько дисфункциональные средства защиты для управления своими чувствами. Однако этот стиль функционирования, по-видимому, не вызывает каких-либо текущих эмоциональных или поведенческих трудностей, и в настоящее время у Арта нет особой мотивации продолжать лечение. Следовательно, я не вижу необходимости в продолжении консультаций с ним в настоящее время».

Это написано 29 июня 1988 года. Больше вопрос о психотерапии подниматься не будет, пока не станет слишком поздно.

8 июля 1989 года Анна Мари Дейли Штеффен, истощенная двадцатисемилетняя кокаиновая наркоманка, была арестована полицией Рочестера за занятие проституцией. Женщина весом в сорок три килограмма была беременна и одета в яркое платье для беременных. В отделении неотложной помощи больницы у нее обнаружили расширение сосудов и в целом плохое состояние здоровья. По настоянию самой Штеффен врачи отпустили ее и предупредили, что у нее в любой момент могут начаться роды. Служащий отметил, что она ушла с «каким-то парнем».

У Анны Мари, известной как Энн, было неброское лицо и типичная история проститутки-наркоманки. Большую часть детства она провела, ухаживая за сводной сестрой Тиной Луизой, которая страдала от паралича нижних конечностей и родилась с расщеплением позвоночника. Родственники вспоминали, как Энн купала и одевала пострадавшую девочку, играла с ней, возила ее в школу в инвалидной коляске. Когда сестра умерла от гангрены в 1980 году, Энн, казалось, потеряла направление в жизни. Она не могла обсуждать эту смерть. По натуре она была тихой, вышла замуж и родила двоих детей, но отдалилась от мужа и семьи после того, как ее «захлестнули наркотики», по выражению другой ее сестры. С тех пор ее жизнь превратилась в череду избиений сутенерами, рискованных встреч, угроз самоубийства, коматозных состояний, неудачных поездок, ночных кошмаров.

Забеременев в последний раз, она наняла женщину-вудуистку, чтобы та прочитала заклинания над ее животом, а затем объявила друзьям, что намерена продать ребенка за пять тысяч долларов, чтобы расплатиться со своими кредиторами. Бред ее выражался простой формулой: «Все против меня». Последний раз ее видели пристававшей к клиентам в районе, известном как «коридор проституток».

Поначалу никто не беспокоился, когда она не вернулась в маленькую квартирку на Глэдис-стрит, которую делила иногда с сутенером, бойфрендом или другими проститутками. Энн давным-давно потеряла связь со своими родственниками и бывшим мужем, ее уличные друзья решили, что она уехала, чтобы спокойно родить ребенка. Возможно, она даже вернулась на привычный маршрут – Бингемтон, Скрантон, Сиракьюс и Рочестер, чтобы быстро заработать немного денег и расплатиться со своим пушером – такое было в порядке вещей.

Через несколько недель распространился слух, что она умерла в тюрьме от СПИДа. Кто-то сказал, что она наконец-то осуществила одну из своих частых угроз покончить с собой с помощью героиновой дозы. В уличном мире, пропитанном наркотиками, никто даже не был уверен, когда точно она исчезла. Друг сообщил, что видел, как она спешила по мосту на Драйвинг-Парк-авеню через реку Дженеси, но он не смог точно назвать дату. Лицо у нее было красным, она плакала и кричала, что за ней кто-то гонится. Никто не потрудился проверить эту историю или сообщить об исчезновении женщины. Проститутки часто подвергались грубому обращению. Они меняли адреса. Иногда исчезали. Это было частью их профессии.