Чтение онлайн

Совещание офицеров 192-го мотопехотного полка в Шато де ла Уссэ под Сен-Брийо.

В тот период боевых действий в Бретани не было. Люди, как в мирное время, ходили на работу, крестьяне возделывали поля, и не было ни одного разрушенного дома.

В конце апреля нашу 21-ю танковую дивизию перебросили из Сен-Бриё в район Кана — из Бретани в Нормандию. Тогда никто и подумать не мог, что наша дивизия первой встретит высадившегося на побережье Нормандии противника и что именно ей выпадет стать одним из соединений, чьи действия и определили в конечном итоге весь ход первой фазы сражения.

Полковник Раух, командир 192-го мотопехотного полка. За участие в боях с высадившимися в Нормандии силами союзников 8 августа 1944 года награжден Рыцарским крестом.

Все было готово для переброски, и я получил приказ командира подразделения прикрытия. Мне вместе с пятью солдатами должны были контролировать весь процесс оставления города, то есть выяснить, все ли взято, нет ли претензий от населения, и только потом на выделенном нам грузовике отправляться вслед за остальными.

Мы особо не торопились и решили проехать вдоль побережья. Заехали и в Сен-Мишель. Так назывался монастырь, возвышавшийся на почти отвесной скале, и само местечко, где была масса сувенирных лавочек и питейных заведений. Романтическое место, в которое в случае наводнений можно было попасть только по одной-единственной горной дороге. Мы забрались на расположенную на самой вершине скалы смотровую площадку, находившуюся на территории монастыря. Оттуда открывался вид на пролив Ла-Манш и вдали даже были едва различимы британские берега.

Переброска дивизии из Бретани в Нормандию проходила без каких-либо осложнений. 3 мая 1944 года все было завершено. Командный пункт 1-го батальона 192-го мотопехотного полка расположился в Версоне, небольшом городке примерно в 5 километрах юго-восточнее Кана. Нормандия — живописная местность, повсюду зеленые живые изгороди, а дороги обсажены деревьями. И здесь население относилось к нам, в целом, довольно дружелюбно и было занято своими делами. Но разве угадаешь их мысли?

На побережье были сооружены бетонные бункеры и долговременные огневые точки на случай высадки морского десанта противника. Обеспечение возведения упомянутых оборонительных сооружений было поручено Роммелю. Именно он распорядился врыть глубоко в землю под углом спиленные стволы деревьев с интервалом в 3 метра, чтобы воспрепятствовать таким образом высадке планерного десанта противника.

И хотя обстановка была спокойной, в воздухе висела напряженность. Официально германские Люфтваффе имели полное господство в воздухе, но все чаще и чаще внезапно появлялись вражеские истребители, на бреющем обстреливавшие воинские пешие колонны и военный транспорт. Приходилось в укромных местах — в перелесках, рощах — размещать оснащенные зенитными пулеметами бронетранспортеры. Такие передвижные огневые точки располагались и в 10–15 километрах в тылу от мест нашей дислокации. И водители обычно старались припрятать грузовик под ветками деревьев, чтобы не стать мишенью для британских летчиков.

Я был откомандирован в 1-й батальон на должность офицера по особым поручениям. КП батальона разместился в небольшом замке в центре Версона. Я разместился на частной квартире на главной улице городка в пяти минутах ходьбы от командного пункта. Дом был многоквартирный, моя комната располагалась на третьем этаже в мансарде. Обстановка была простой, стены наискось и исключительно удобная кровать. Каждое утро в 7 часов на КП батальона проводилось краткое совещание. Роты располагались в близлежащих населенных пунктах.

Осмотр Мон Сен-Мишель.

Я получил приказ забрать с Северного вокзала Парижа 7 бронетранспортеров. На грузовике и небольшом полевом вездеходе, получив в свое распоряжение 12 человек, я отъехал в Париж. Но добраться в Париж оказалось совсем не просто. В небе постоянно гудели «спитфайры», и когда они проносились на бреющем над дорогой, приходилось, не мешкая, съезжать в сторону и маскироваться, чтобы не угодить под пули. Но к полуночи нам с грехом пополам все же удалось добраться до Северного вокзала Парижа. Там, разумеется, не осталось ни железнодорожников, ни паровозов, один только служащий дремал в какой-то тесной клетушке. Наши платформы с бронетранспортерами стояли в стороне от остальных на сортировочной станции, но вблизи никакой погрузочно-разгрузочной платформы и в помине не было, так что о разгрузке и думать было нечего. Маневровый паровоз тоже получить не удалось даже под угрозой оружия.

Предстояло отыскать иное решение. Водители первым делом удостоверились, что все прибывшие машины на ходу. Двигатели запускались с пол-оборота. Ну и что с того? В одном из крытых вагонов мы обнаружили валики соломы. Может, это вариант? Во всяком случае, попытаться следовало. Мы взялись за дело и довольно быстро соорудили из соломенных рулонов некое подобие разгрузочной платформы. Самое главное — чтобы эти рулоны выдержали вес бронетранспортеров. Передние колеса проваливались в солому, но гусеницы, у которых площадь больше, солома выдержала. Со всеми необходимыми мерами предосторожности мы благополучно спустили на землю первый бронетранспортер, затем добавили соломы и приступили к разгрузке следующего. Так мы и сняли с платформ все 7 машин. Осталось лишь выехать со станции и добраться до Кана.

На рассвете мы двинулись в путь — я на полевом вездеходе, затем колонна из семерки бронетранспортеров, а замыкал нашу небольшую колонну грузовик. Ехать было сложно, бронетранспортеры были слишком неповоротливы, чтобы в случае авианалета быстро развернуться и съехать с дороги. Единственная возможность — пробираться от одного более-менее надежного потенциального укрытия к другому, контролируя при этом воздушную обстановку. И мы благополучно добрались до места назначения.

Война в воздухе разгоралась, теперь ни о каких передвижениях по дорогам в дневное время суток говорить не приходилось — всего за одну поездку британскими истребителями было выведено из строя два грузовика. Я чудом успел соскочить в придорожный кювет. Истребители появлялись внезапно на бреющем полете, и спасения от них не было.

Другой приказ заставил меня отправиться в район Байо. Мне предстояло определить характер местности и состояние дорог, проходивших в стороне от главного шоссе на случай ведения в этом районе боевых действий. Позже пришлось досконально изучить местность и севернее Кана с целью определения путей прохода для бронетранспортеров полка. В ходе этих поездок мы потеряли еще один грузовик, кроме того, погиб мой водитель.

Краткосрочные курсы боевой подготовки унтер-офицеров и рядового состава. Эти снимки, сделанные за несколько дней до высадки союзников в Нормандии, — последние снимки военного периода Гюнтера Хальма.

Более спокойно проходили курсы, местом проведения которых было избрано одно из пустовавших крестьянских подворий неподалеку от Вестона. Мне был поручен инструктаж унтер-офицеров по вопросам ведения боевых действий. Все прибывшие на курсы были люди необстрелянные, до этого занимавшие различные канцелярские должности в подразделениях управления и снабжения. Обсуждались способы ведения боевых действий, проведение разведки, обеспечение прикрытия при переброске отдельных групп, подразделений и частей, а также вопросы, касавшиеся психологии управления войсками. Мне пришлось ответить не на один десяток вопросов, и я надеялся, что мой инструктаж сослужил добрую службу в преддверии высадки союзников. Группа состояла из 12 человек, и у нас сложились основывавшиеся на глубоком взаимном уважении отношения, нам было не чуждо и чувство юмора, хотя все до единого понимали серьезность положения. Следует упомянуть, что на фронте военная субординация принимает несколько иной оттенок — отношения во фронтовых подразделениях более сердечные и открытые, нежели в казармах. Дело в том, что в бою и командиру, и его подчиненным друг без друга не обойтись — каждый должен быть спокоен о том, что может положиться на своего боевого товарища.