Чтение онлайн

С каждым днем напряженность росла — воздух был буквально наэлектризован ею. Неизвестность тяжким бременем легла на нас. Такое неизбежно происходит перед всеми без исключения крупными операциями. Чего только в голову не взбредает. И в мыслях один и тот же мучительный вопрос: что уготовит нам следующий день. Но в момент начала операции все это куда-то бесследно улетучивается, и ты полностью сосредоточен на выполнении поставленной конкретной боевой задачи. А оценки, реакции… Их время наступает уже после выполнения задачи.

И даже прибытие командующего нашей дивизией генерала Фойхтингера ничего в этом смысле не изменило. Беседа за круглым столом. Снова варианты развития событий, снова прогнозы, снова боевая готовность — короче говоря, ждать дальше. Мол, скоро все выяснится, но все уже было не так. К началу вторжения генерал Фойхтингер находился в Париже.

Было еще одно обстоятельство, не дававшее нам покоя. Наш фельдфебель приобрел свинью для солдатской кухни. Свинья не была ни конфискована, ни реквизирована, а оба, француз-крестьянин и наш фельдфебель, просто ударили по рукам, короче говоря, животное было приобретено за деньги. Но пока фельдфебель вез свинью на кухню, машину задержал патруль полевой жандармерии. Фельдфебель, естественно, предъявил все счета, документы, однако это не помогло. Фельдфебелю грозил военный трибунал. И суровое наказание. Покупка за деньги у местного населения, оказывается, строжайше воспрещалась. Наряду с мародерством и изнасилованием. И того, кто на этом попадался, ждало либо разжалование, либо нечто посерьезнее. Но именно вторжение союзных сил уберегло нашего фельдфебеля.

Взаимоотношения с французами были вполне нормальными, не исключались и весьма близкие отношения, причем подобные случаи «романов» были отнюдь не редкостью. Ведь простые люди понимают друг друга куда лучше политиков, кстати, ответственных за всю эту мясорубку. И в период непосредственно перед вторжением англо-американцев французские партизаны вели себя тише воды ниже травы».

УЧАСТИЕ В ОТРАЖЕНИИ ВТОРЖЕНИЯ

Вторжение сил союзников во Франции обычно называют «открытием второго фронта». Но войну на два фронта Германия вела еще с начала русской кампании. Северная же Африка рассматривалась как некий второстепенный театр военных действий, и Роммель, как ни умолял, так и не успел получить необходимого войскового подвоза — все резервы проглотил плацдарм в Тунисе. Потеря Германией Африки привела к вторжению союзников в Италию, и этот первый «второй фронт», открытый еще летом 1943 года, затребовал массу германских войск.

Открытие же еще одного фронта на Западном театре военных действий прямиком вело Германию к катастрофе, поскольку противник располагал огромными, казалось, неисчерпаемыми ресурсами живой силы и техники. Таким образом, отражение вторгшихся на побережье сил союзных держав приобретало особое значение — необходимо было нанести противнику сокрушительный удар буквально в первые часы после высадки и сбросить его в море.

Вопрос заключался в том, где именно высадятся англо-американцы? 5 ноября 1943 года генерал-фельдмаршал Роммель получил лично от Гитлера приказ объехать все побережье от Дании и до Бискайского залива и разработать оборонительную концепцию. После того, как он был отозван из Африки, Роммель находился в Италии, занимая в последнее время должность командующего группой армий «В». А затем вместе со штабом группы армий перебрался во Францию.

За несколько месяцев под руководством Роммеля на атлантическом побережье были возведены укрепления. В ходе инспекторской проверки генерал-фельдмаршал убедился, что далеко не везде дело обстоит должным образом и что до сих пор нет единого плана отражения ожидавшегося наступления.

С 1 января 1944 года Роммель вместе с группой армий «В», ранее подчинявшейся непосредственно Гитлеру, переходил в подчинение генерал-фельдмаршала Герда фон Рунштедта, главнокомандующего Западным направлением. Оба генерал-фельдмаршала имели диаметрально противоположные взгляды по стратегическим вопросам, касавшимся отражения вторжения сил союзников.

Роммель в первую очередь полагался на собственный опыт, собранный им в Северной Африке. Ему было ясно, что противник не пожалеет ничего для обеспечения численного превосходства. Союзная авиация обретет полное превосходство в воздухе и тем самым в существенной мере повлияет на ход боевых действий на суше. Самолеты противника просто парализуют все попытки переброски войск и сделают невозможным войсковой подвоз. Роммель прекрасно помнил, что способно натворить даже звено истребителей или штурмовиков. Он видел единственную возможность успешно противостоять вторжению — наброситься на противника в момент, когда тот слаб, иными словами, именно в момент десантирования. Именно первые часы решат все, так полагал Роммель.

Герд фон Рунштедт, напротив, придерживался мнения, что в момент десантирования союзные войска вермахту не сокрушить по причине их значительного численного превосходства. Можно и нужно, конечно, нанести им мощный удар на побережье, но главная сила, так считал фон Рунштедт, состоит как раз в накопленном немецкими войсками опыте ведения мобильной войны. И предлагал громить противника, когда тот углубится на территорию Франции и окажется вне пределов досягаемости мощной поддержки корабельной артиллерии.

Шли месяцы, подготовка к вторжению проводилась, но на ее ходе лежал отпечаток имевших место в верховном главнокомандовании разногласий. В результате не было единого мнения даже по такому вопросу, где именно ждать высадки. С начала мая 1944 года 21-я танковая дивизия дислоцировалась в районе Кана в Нормандии, а именно там и намечалась высадка англо-американских сил.

Командование союзных сил долго и весьма скрупулезно готовило операцию. Были учтены даже мельчайшие детали. Вторжение началось в ночь на 6 июня 1944 года. Авиация союзников подвергла бомбардировке районы предстоящего десантирования и тыл немецких войск. Было задействовано в общей сложности 13 000 самолетов противника. Кроме того, в Нормандии был выброшен многотысячный десант. От берегов Англии к Франции двинулись 6000 судов. Начиналась крупнейшая за всю Вторую мировую войну операция по высадке войск.

Хотя немецкая сторона, в целом, была в курсе предстоящей высадки, в ночь на 6 июня 1944 года немецкие войска оказались совершенно неподготовленными к отражению удара. Главнокомандующий силами нового фронта, в чью задачу входило именно отражение вторжения союзников, 4 июня 1944 года отбыл в Германию. И в момент начала высадки находился у себя дома в Херрлингене на Ульме, куда прибыл на празднование 50-летнего юбилея своей супруги. Именно он, кто так настаивал на решительном ударе в первые минуты, оказался за тридевять земель от побережья Нормандии. И отсутствие главнокомандующего отразилось на всех низовых уровнях группы армий «В» вплоть до 21-й танковой дивизии.

Командующий 7-й армией генерал-полковник Фридрих Дольман 5 июня 1944 года отправился в Ренн. Там намечалось проведение военной игры с участием командующих дивизиями. Тема: «Высадка сил неприятеля в Нормандии». Командующий 21-й танковой дивизией генерал-майор Эдгар Фойхтингер тоже укатил в Париж по личным делам. И второго по значимости офицера 21-й танковой дивизии, офицера 1а штаба дивизии подполковника Гётца фон Берлихингена также не было на месте. Таким образом, занимавшая столь важное место в стратегическом плане Роммеля 21-я танковая дивизия, по сути, оказалась обезглавленной в ночь на 6 июня 1944 года.

«В ночь на 6 июня 1944 года вдали послышался гул канонады, но я и не подумал ни о каком вторжении — мне показалось, что это гроза. Прибыв, как обычно, к 7 утра на наш командный пункт, я узнал, что еще несколько часов назад, ночью началось вторжение сил союзников. Меня еще упрекнули в том, что я, дескать, мирно посапывал в кровати.

Но ведь никто меня ни о чем не известил. В нашем тылу на рассвете был выброшен десант, на побережье шли ожесточенные бои, а я не в курсе. Собравшиеся у побережья крейсеры, эсминцы, линкоры и торпедные катера непрерывно вели огонь по береговым укреплениям. Союзники дождались отлива, чтобы не напороться на подводные камни. И вот из сотен десантных лодок и кораблей стали спрыгивать американские и британские солдаты и по колено в воде устремились к берегу. Под градом пуль и снарядов, под падающими с самолетов бомбами погибло очень много солдат и офицеров. Возникает вопрос: как можно было проглядеть такую армаду? Для чего в таком случае существует воздушная разведка? Кто виноват в пресловутом факторе внезапности на стороне противника?