Чтение онлайн

Стайка Хосвейновых придворных поплыла куда-то - наверное, в какой-нибудь специальный покой, где полагалось герцога ожидать. На сумеречную охотницу эти надушено-кружевные вельможи, одетые под стать господину Лоретта, с любопытством и удивлением взирали сквозь прозрачные или цветные стеклышки-глядельца. Не обращая на них внимания, Ярла толкнула дверь и вошла в зал. Писарь объявил, что такая-то "прибыла", как будто старшины и герцог сами этого не видели, и ретировался.

Ну вот... Теперь вся надежда на актерские способности, какие есть у Ярлы... если они у нее действительно есть.

В походке - все та же демонстративная важность, сознание значимости каждого шага. Но доля почтительности не помешает. Поклониться этому сборищу, поздороваться. А дальше...

– Прощу прощения, господа, за мою настойчивость в желании попасть сюда. Но, думаю, выслушав меня, вы не сочтете ее излишней.

– Садитесь, госпожа Бирг, - милостиво кивнул герцог Хосвейн.

– С вашего позволения, мне удобнее говорить стоя.

Отказалась Ярла вежливо, грубостью это счесть нельзя. Стоя она будет иметь некоторое превосходство над сидящими. Кое-то воспринял бы такую ситуацию иначе: провинившийся школьник тоже стоя вынужден перед учителями оправдываться. Но для Ярлы это означало преимущество актера, стоящего или расхаживающего по сцене перед сидящими зрителями.

Ярла мгновенно отметила, что по левую руку от герцога сидит новый двухбережник. Тот самый, что только что пришел. Что ж, кто бы они ни был - он лучше Воллета. Человек со своими недостатками... но без роя привязанных к нему теней.

Но на двухбережника Ярла глянула лишь мельком, основное внимание на Хосвейне Лореттском сосредоточила. Пялиться совсем уж в упор - это чересчур, но все-таки взгляды, которые Ярла бросала на герцога, были достаточно пристальными и частыми.

Хорошо, что исключительные обстоятельства заставили этого кружевного надушенного щеголя в неурочное время явиться в советный дом. Сейчас на него главная надежда. При всех своих недостатках Хосвейн Лореттский далеко не такой олух, как считают некоторые. И - не самый плохой человек.

– Прежде всего я хочу сообщить, что работа, для которой вы меня приглашали, сделана.

Ярла положила на стол кристалл-ловец, и старшины принялись разглядывать его и передавать друг другу из рук в руки. Раздался чей-то невольный возглас и удивленный и шепот.

– Если вы желаете убедиться в моей правдивости, кристалл можно разбить.

Это была традиционная, закрепленная обычаем фраза. Мало кто взаправду желал лицезреть убитого ларва в полный рост. Лореттские старшины в этом смысле не отличались от большинства людей.

– Мы верим вашему слову сумеречного охотника, госпожа Бирг, - другой традиционной формулой ответил глава старшинства.
– Обещанное вознаграждение незамедлительно будет выплачено вам в полном размере. Но, судя по вашей речи, это не все, о чем вы хотели нам сказать...

Вот оно. Решающий момент. Теперь на карту поставлено все. Теперь главным оружием станут слова. Слова, которые убедят их... или не убедят. Вранье, которое убедит их или не убедит. Именно так, никуда от этого не денешься.

– Да, господа. Я могла бы промолчать, усомнившись, захотите ли вы меня слушать.
– Больше звенящих нот в голосе... кое-кому они приносили успех.
– Но я считаю своим долгом, долгом защитника людей, во всеуслышание объявить то, что открылось мне... моему взору сумеречного охотника.

Тьфу ты, глупость какая... "Защитник людей" - вон куда занесло! А "мне, моему взору" - каково? Не идиотизм ли? Эх, надо было не в уме, а на бумажке составить речь, да наизусть заучить... Но теперь об этом думать поздно. Теперь главное - не мямлить. Тогда, глядишь, и глупость правдоподобно удастся преподнести.

– Вам известно, что по воле Творца мира мы, охотники, прозреваем ночных тварей лучше других, и больше знаем о них...

"Прозреваем ночных тварей". Поумнее-то ничего брякнуть нельзя было? "Вам известно". Да ничего вам на самом деле не известно, тем и воспользуюсь... Чего там открылось моему взору? У, бред...

– В момент гибели этот оборотный зверь невольно открыл мне свои мысли...
– ага, можно подумать, были они у него, мысли.
– Точнее, отражение другого, высшего помысла, запечатлевшееся в низшем, жалком и злобном уме оборотня...
– да что я такое несу? Только дурак будет слушать, только дважды дурак поверит...
– Теперь мне ясна истинная причина, почему зверь был послан в Лоретт.

"Почти то же вранье, которое меня возмущало, повторяю. Оружием врага пользуюсь, людей в заблуждение ввожу. Но если тот, ради кого все это, на свободу выйдет, может, сумеет все искупить. Своей крупицей истины всю мою ложь преодолеет..."

Сидящие за столом как-то подобрались, шеи вытянули, стараясь не пропустить ни слова. Удалось все-таки их вниманием завладеть.

– Мне открылось, что сей зверь...
– "Я сказала "сей"? Ну, мне еще гусли в руки, бороду мочальную, и - древние сказы петь.
– Был послан лореттцам в наказание...

Опять чужое оружие, "наказание" это. Но на старшин подействовало. Открыто своих эмоций, конечно, не показывали они, но легкий вздох по залу пробежал. И взглядами обменялись значительными. Ярла, не затягивая паузу, продолжила:

– В наказание за тяжкий грех, уже год лежащий на вашем городе. За пленение ученого, который томится здешней тюрьме.
– Снова вздох, слышный более явно, и - с оттенком удивления.
– Между тем как сочинения его никому не наносят вреда, и даже полезны, ибо в них сказано много познавательного о звездах, - Ярла сейчас обращалась как будто исключительно к одному герцогу Хосвейну, - и они представляют интерес для образованных людей.

"Ну вот, после такого им смело можно затолкать меня в тюрьму по соседству с Талвеоном".

– Таково было откровение, ниспосланное мне свыше посредством ужасного низкого существа, ибо и низкие существа Творец мира может поставить себе на службу, - поспешно добавила Ярла.
– И еще открылось мне, что отец Воллет, ныне здесь не присутствующий, также уразумел это. И великое раскаяние снизошло на него, ведь он прикладывал все усилия к пленению этого ученого как отступника. А зверь, между тем, убил четырех горожан. Такое раскаяние трудно снести.

Тут уж за столом в голос зароптали:

– Раскаяние!..

– Не снести...

– Вот и не снес... Вот ведь как ошибся человек...

– Да, да, - возводил глаза к небу герцог, - еще вчера отец Воллет в беседе со мной так убеждал, что все зло в этом ученом...

– Господа, господа!
– воскликнул глава старшинства. Прямым текстом призывать к молчанию, когда за столом сам Хосвейн Лореттский, ему было не с руки. Но и такому его призыву вняли, возгласы стали стихать.
– С вашего разрешения, господин герцог, я сообщу госпоже Бирг...