Чтение онлайн

– Э, здравствуй, Бритва, ты чего это тут?..
– усмехнулась:

– А ты чего?

Так, для порядку спросила - понятно ведь, зачем Самай-пройдоха здесь, если у него охапка кукурузных початков в руках.

– На братском огороде харчами разжился?

– Ну, говорят же двухбережники, что с ближними делиться надо. Теперь как раз время для дележа подходящее, они за дверь - ни ногой.

– Ага, подходящее время...
– думая о своем, откликнулась Ярла. Нахмурила брови, оглядела еще раз строения за забором от подножия до самых крыш.

Кое-где окна светятся. Но мало. Хорошо.

– А это кто с вами?
– полюбопытствовал мальчишка, плечом указывая на Саулину, а рукой умудряясь один початок, от листьев ободранный, ко рту поднести, остальной охапки при этом в грязь не поваляв. Хрумкнул, вылущил зубами зерна и жевать принялся.

– Это? Подруга. А ты сырую-то кукурузе не лопал бы, живот разболится.

Самай только фыркнул презрительно - мол, нашла, чем пугать.

– Ты мне вот что скажи, Самай. Давно ты тут промышляешь-то? В смысле, не вообще, а сегодня? Первую ходку сделал или нет?

– Какую первую, двадцать первую, поди. Караулили-то мы с пацанами еще с обеда, как хмуриться сильно стало. Ну, а как загремело, как двухбережные братцы по норкам попрятались, так мы и в огород. Тыкву даже домой снесли, здоро-овую! А потом, Бритва, пацаны промокли да устали, домой пошли. Но мне-то сырость нипочем, я еще поживиться решил.

– Самый стойкий, выходит?

– А то, - сверкнул белыми зубами Самай.
– А тебе зачем знать-то?

– Как зачем? Страже на тебя доносить пойду, - серьезно заявила Ярла. Но Самай хохотнул, верить не думая:

– А взаправду?

– А взаправду - мне бы узнать, где тут два брата, больше других мне нужные... Может, ты, пока днем караулил, чего углядел?

– Да чего гадать? Вон жилой дом у них - там все и дрыхнут.

– А которые мне нужны, может, и не там.

– А это какие же?

– Отец Воллет, во-первых.

– Ух ты, куда тебя, Бритва, занесло! Ну, у отца Воллета отдельный дом, верно, там он и есть. А второй какой тебе нужен?

– А второго-то ты вряд ли не знаешь, как тебе объяснить... Молодой один.

– А вот тут-то, может, я тебе и помогу. Видел, как днем одного молодого сначала стражники вели - прямиком к Воллетову дому. А потом, немного погодя, уж не стражники, а другой брат.

– Это как же - вели?

– А так: руки у него за спиной скручены, ну и следят за ним, чтобы самовольничать не вздумал, не побежал, вот как. Видать, натворил чего этот молодой. А тебе зачем про него знать-то?
– допытывался Самай.

– Надо. Ну и куда в конце-то концов отвели его?

– Да вон в тот сарайчик, видишь?
– ткнул пальцем Самай в какую-то маленькую постройку.
– Там, кажись, у них застенок для тех, кто нашкодил. Там этого молодого и заперли, и уж не выводили больше.

– И правда, помог ты мне, Самай. Держи вот.
– Достала Ярла из кошеля с кристаллами, в котором кроме ловцов и еще кое-что полезное лежало, монету, сунула маленькому сейману в карман.

Мальчишка, довольный, своей дорогой идти собрался, но Ярла остановила:

– Погоди. Еще вот что скажи: вы с грузом-то не через забор весь день лазили? Высоковато.

– Понятно, высоковато, - согласно кивнул Самай.
– Идем, покажу.

Что он, интересно, воображает себе на тот счет, зачем Ярле в братство понадобилось? А может, не так-то много воображает... знает больше, чем домысливает. Сейманы, они вечно все знают, даже такое, что, вроде, и неоткуда им знать.

Все втроем дошли до места, где "парадный" каменный забор деревянным сменялся, попроще. Еще немного мимо него прошагали, и Самай носком своей чуни, не лучше Саулининой, тронул пару соседних досок.

– Вот, глядите, снизу оторваны, в сторону отодвигаются. Смело можно лезть - шуму не наделаете.

Главная калитка братства на ночь заперта, тут сподручнее будет пробраться. Оно, конечно, и через забор можно было бы - но если уж постарался кто-то, отодрал доски - почему не воспользоваться?

Ярла сунула мальчишке еще одну монету в карман.

– А это за что?
– прищурился Самай.

– За то, что вот ее, - кивнула охотница на Саулину, - до дома, до "Золотого карася", проводишь.

Саулина аж в сторону отскочила:

– Не хочу я ни в какого "Карася", не дом там мне! Я с вами хочу, до конца!.. Разве сейчас-то не помогла вам? И еще помогу! Ну пожалуйста!..

Ну вот, началось. Можно было догадаться, что взрыва этого не миновать.

– Помогла, - согласилась Ярла.
– За то спасибо тебе. И еще поможешь обязательно. В другой раз. А теперь, пожалуйста, вернись на постоялый двор, сделай для меня это. А потом... Сама я уже поняла, что не дом тебе там. Потом подумаем, что дальше.

Саулина помолчала, пошмыгала носом. Мокрая вся насквозь, волосы аж кудрявиться перестали, льет с них. Мешковатые штопаные штанищи тощие ноги облепили - смотреть жалко. Но голову решительно вскинула:

– Ладно, вернусь, если просите. Я вам верю, что вы все это не просто так говорите, чтобы от меня отвязаться.

Верит... Везет же ей, Ярле, в Лоретте с такими людьми, которые в своей вере искренни.

– Пошли, - Самай мотнул головой, Саулину за собой следовать призывая. Зашлепали они друг за другом по лужам.
– Хочешь, кукурузу дам? Только одну...

Ярла смотрела им вслед, пока за угол не завернули. Потом повернулась опять к братству. Доски заборные действительно беззвучно отодвинулись. Как насчет сторожей у двухбережников?.. Ну, если и есть они, то в непогодь внутри домов сидят, дозором по дворам да огородам ходить не потащатся. Самай - он свое дело знает, не ошибется, когда безопасно тыквы да кукурузу у братьев таскать.

***

Время в заточении тянулось для Лорка бесконечно долго. Хотя отчасти это не было для него чем-то очень уж необычным. Отец Воллет, бывало, велел ему по дню, а то и по два-три безвыходно в келье сидеть, питаясь хлебом да водой, и молиться беспрестанно - одна из мер борьбы с его, Лорка, грешной от рождения природой. Но тогда он все-таки точно знал, что рано или поздно его выпустят. Сейчас такой уверенности не было - разница огромная.

Лорк внимательно оглядел свое убогое жилище. Прежде чуть не каждый день его видел - но снаружи. И не думал, что когда-нибудь внутрь попадет. Впрочем, нет, три дня назад, после того как Воллет его во внутреннем зале библиотеки застал, думал. Но в тот раз обошлось. А теперь...

В прежние-то времена еще и презирал он тех, про которых знал, что запирали их тут. Одного, Бъерга, на памяти Лорка за воровство у другого брата наказали. У братьев-то и воровать особо нечего, а этот Бъерг на ларец красивой работы, для священных книг предназначенный, позарился - поднялась рука... Все тогда его осудили, а он покаялся, но всё равно не одну неделю в повинной хижине провел, а потом еще и плетьми отстегали его. После того только прощение ему было даровано. Другой, Кеон, за такой грех сидел, про который вслух сказать стыдно. А второго виновника, который помоложе, тоже заперли, но в келье, потому как повинная хижина в обители одна. Этого младшего, плетьми наказав, простили, а Кеона, месяц или больше взаперти продержав, из братства с позором выгнали.