Чтение онлайн

Тот факт, что Лоренс стал жертвой расистов, не вызывает сомнений. И вполне логично, что его смерть повергла в шок всю страну. По понятным причинам я не буду вдаваться здесь в подробности, но стоит сказать, что полиция очень быстро арестовала несколько местных белых молодых людей. Тем не менее за недостатком улик они были выпущены на свободу. Однако в глазах общественности они остаются единственными подозреваемыми в так и не раскрытом убийстве.

Гибель Стивена Лоренса вызвала многочисленные дебаты о проблеме расизма в Британии. В результате был опубликован впоследствии ставший знаменитым доклад Макферсона для лондонской полиции. Он оказал негативное влияние на футбол. В докладе содержалась информация о том, что подозреваемые предположительно являются футбольными фанатами. Отсюда возник вывод, что клубы, за которые они болеют, терпят расистское поведение на своих трибунах. И не впервые наиболее пострадавшим от таких заявлений клубом стал «Миллуол».

Для враждебно настроенной прессы слова «насилие», «нетерпимость» и «Миллуол» долгое время были синонимами, так что аресты были им только на руку. Не имело никакого значения, что ни один из подозреваемых не являлся его болельщиком, а «Миллуол», управляемый харизматичным Тео Пафитисом, [190] в борьбе с расизмом был одним из самых яростных и успешных клубов. Не принималось в расчет даже то, что «Миллуол» — далеко не ближайший клуб по отношению к Элтему.

А ведь это обстоятельство имело большое значение, так как Элтем обладал стойкой репутацией лондонского района, где вели оживленную деятельность правые экстремисты. Тем более что меньше чем через шесть месяцев после убийства Стивена Лоренса членом совета Миллуола [191] был избран представитель Британской национальной партии. [192]

Но, как бы то ни было, пресса тут же набросилась на «Миллуол», игнорируя тот факт, что «Нью Ден» расположен не в Миллуоле. [193] Оказывается, некоторые журналисты слышали расистские лозунги на трибунах, а возле стадиона в дни матчей якобы распространялась литература БНП. Статьи об этом заполонили газеты от «Сан» до «Гардиан». Атаки продолжались до весны 1999 года, хотя клуб и фанаты жестко отрицали подобные обвинения. Между тем молчание со стороны «Выбьем» и ФА производило угнетающее впечатление. В результате расистская грязь надолго прилипла к «Миллуолу», а демонизация этого клуба и его болельщиков достигла своего апогея. «Миллуол» же, в свою очередь, продолжал вести работу с местными этническими общинами и установил строжайшие антирасистские правила. И это несмотря на его «репутацию», о которой вспоминали при любом удобном случае. Однако страшный урон уже был нанесен. «Миллуол» вновь стал козлом отпущения, а расизм в футболе вернулся на повестку дня и останется там в обозримом будущем. Это оказало плохую услугу самой игре, но «денежный поезд» продолжил движение с увеличивающейся скоростью.

Во многих отношениях 90-е годы стали одним из самых примечательных десятилетий в истории английского футбола. Создание премьер-лиги, появление стадионов только с сидячими местами, а также телекомпании «Би-Скай-Би» навсегда изменили игру и то, как мы ее смотрим. Точно так же, с появлением скрытых камер видеонаблюдения и полицейской футбольной разведки хулиганство исчезло со стадионов, а проявления расизма снизились настолько, что даже единичные случаи становились большой сенсацией.

Во многом, конечно, это заслуга Комиссии по расовому равенству (CRE), а также различных антирасистских инициатив, нацеленных на футбол. Но не меньшую роль в этом сыграло и растущее положительное влияние чернокожих игроков на английский футбол. Из 2000 профессиональных футболистов в Англии в сезоне 1999/2000 года свыше 300 были чернокожими, причем большинство из них были гражданами Великобритании. Что сразу же отразилось на составе национальной сборной, а такие игроки, как Пол Инс и Сол Кемпбелл, [194] прочно укрепили свои позиции в команде.

Надо сказать, что закон «О правонарушениях на футболе» 1991 года, являвшийся немаловажным фактором в деле изгнания расизма со стадионов, имел один значительный недостаток. Подраздел 2(a) определял «лозунги» как «повторение любых слов или звуков одним или несколькими лицами». Это означало, что осудить человека, произносившего расистские лозунги в одиночку, крайне затруднительно.

Однако в 1999 году эта лазейка наконец-то закрылась, и полиция вместе с футбольной администрацией получила в свои руки долгожданное оружие. С приближением Евро-2000 безопасность стала главным вопросом повестки дня. А доклад Макферсона, позволивший определить статус расизма на стадионе, стал именно тем оружием, которое полиция собиралась использовать.

Однако имелись веские причины и для серьезного беспокойства. Во время Чемпионата мира 1998 года в Марселе произошли массовые беспорядки, которые не только подтвердили, но и усилили репутацию английских фанатов как худших в Европе. В результате над национальной сборной нависла угроза дисквалификации. СМИ заполнились изображениями бритоголовых британцев, которых французские полицейские конвоировали в места заключения. И все это на фоне английских флагов. В итоге утверждения о широком распространении ксенофобии среди наших болельщиков обрели новую силу.

Ксенофобия — такое же позорное явление, как и расизм. Ненависть есть ненависть, проявляется ли она по отношению к нации или к расе. Но, с другой стороны, между ними существуют и различия. Многие наблюдатели пришли к выводу, что события в Марселе оказались гораздо более серьезными, чем казалось на первый взгляд. Некоторые утверждали, что это происки правых экстремистов, построенные на успехе дублинских беспорядков трехлетней давности. Другие усматривали в этом реакцию на планомерное подавление английского патриотизма. Третьи, в том числе и я, склонялись к мысли, что здесь сочетается и то и другое, к тому же все это спровоцировано агрессией местных болельщиков и французской полиции.

Но как бы там ни было, все стороны сходились в том, что на Евро-2000 могут возникнуть реальные проблемы. Однако, несмотря на то что все готовились к лету, неприятные события произошли еще раньше. В январе два игрока «Лидс Юнайтед» Ли Бойер [195] и Джонатан Вудгейт [196] быди обвинены в нападении на пакистанского студента Сарфра-за Наджеиба.

Неудивительно, что газетчики проявили интерес к этой истории, и когда выяснилось, что перед потасовкой кто-то выкрикнул: «Хотите огрести, паки? [197] », прозвучали обвинения в нападении на почве расовой ненависти.

Однако Королевская прокурорская служба (CPS) вскоре поняла, что даже если можно доказать, что кто-то из группы людей выкрикнул это, невозможно будет установить, кто именно. Поэтому, понимая, что дело о нападении на расовой почве вполне может быть провалено в суде, и отдавая отчет, какое значение, политическое и юридическое, будет иметь это поражение, CPS решила смягчить выдвинутые обвинения. По крайней мере, факт нападения можно было доказать.

Невзирая на то что решение было правильным и дело можно было довести до суда, антирасистское лобби пришло в ярость. Оно требовало показательного процесса над Вудгейтом и Бойером, подтверждающего, что игра насквозь пронизана расизмом. Но даже официальное заявление, что оба игрока, участвовавшие в инциденте, не будут рассматриваться в качестве кандидатур в сборную, пока не завершится расследование, не успокоило их.

Не успела стихнуть шумиха вокруг двух этих футболистов, как уже в марте нападающий сборной Англии Эмиль Хески [198] подвергся страшным расистским оскорблениям со стороны болельщиков и даже игроков сборной Югославии. Произошло это во время плей-офф Чемпионата Европы для игроков не старше 21 года, состоявшегося в 2000 году в Барселоне.

И вновь проблема расизма на футболе была выдвинута на передний план, но только на этот раз она имела под собой несколько иную почву. Расизм в данном случае не был английским. ФА и «Выбей» отреагировали на выпад против одного из наших ведущих игроков немедленно, направив жалобу в УЕФА, которая уже давно была обеспокоена распространением расизма в футболе Восточной Европы. УЕФА немедленно вынесла строгое предупреждение Федерации футбола Югославии. Но, как и прежде, наказание не возымело никакого действия. Даже английские СМИ были в ярости, разразившись обвинениями в двойных стандартах.