Чтение онлайн

В 1894 году Уортон перешел в «Шеффилд Юнайтед» в качестве основного вратаря. К сожалению, этот этап его карьеры нельзя назвать успешным. И не только потому, что возраст брал свое и уже появился молодой перспективный вратарь Билл «Фэтти» Фоулк. [146] Просто к тому времени Артур пристрастился к алкоголю.

Когда Фоулк прочно занял его место в воротах, Уортон покинул «Шеффилд Юнайтед» и стал кочевать из клуба в клуб, пока, наконец, не оставил футбол окончательно в начале XX века. Умер Артур Уортон нищим алкоголиком в 1930 году и пролежал 67 лет в безымянной могиле на кладбище Эдлингтон близ Донкастера, совершенно забытый поклонниками игры, которой он посвятил свою жизнь.

Для многих история этого замечательного футболиста является отражением расизма, проявлявшего себя уже тогда. Однако это не совсем так — Уортон не был жертвой. Более того, во многих отношениях он остается, невзирая на свое происхождение и цвет кожи, истинным героем рабочего класса. В то же время ему действительно пришлось многое вынести. Например, когда он играл в Престоне, его кандидатура рассматривалась на место вратаря сборной Англии, но из-за предрассудков своего времени он так никогда им не стал. И можно легко представить, что чувствовал тогда Артур.

Теперь на могиле Уортона установлено надгробие. Память о нем вернулась к нам благодаря публикации его биографии [147] и многочисленным статьям.

В итоге портрет Уортона занял достойное место на выставке героев спорта в Национальной портретной галерее Лондона. [148]

И все же, хотя цвет его кожи играл большую роль, отнюдь не расизм стал причиной того, что жизнь Уортона закончилась более чем печально. Заявлять обратное — значит преуменьшать его достижения. Жизнь Уортона разрушил демон пьянства. Точно так же, как и тысячи других до и после него. Такая вот история.

Хотя Уотсон и Уортон внесли уникальный вклад в историю чернокожих футболистов Британии, многие люди, в том числе и я, не считают их ключевыми фигурами своего времени. Эта честь принадлежит третьему герою из нашего списка — Уолтеру Таллу, человеку, который стойко выносил все удары судьбы.

Его отец перебрался в Великобританию с Барбадоса в 1876 году. Сын раба, он поселился в Фолкстоуне, [149] женился на местной девушке и завел шестерых детей. Когда Уолтеру было лишь семь лет, умерла его мать, а пару лет спустя не стало и отца. Приемная мать не могла прокормить шестерых, и Уолтера с братом Эдвардом отдали на воспитание в местную методистскую церковь. Затем оба они очутились в сиротском приюте в Бетнал Грин в восточном Лондоне. И все же столь тяжелая судьба не помешала им стать замечательными молодыми людьми. Эдвард был усыновлен одной шотландской семьей и впоследствии стал преуспевающим дантистом, а Уолтер стал играть за «Клэптон». [150] Он завоевал медали в Любительском Кубке ФА, [151] Любительском Кубке Лондона и в Главном Кубке столицы.

Талл продемонстрировал очень хороший уровень игры, и в 1909 году газета «Футбол Стар» назвала его «открытием сезона», а «Дэйли Кроникл» представила в качестве игрока, «класс которого намного выше, чем у большинства коллег».

Позже, в том же году, Уолтер подписал профессиональный контракт с клубом «Тоттенхэм Хотспур», и уже тогда, в игре с «Бристоль Сити», впервые подвергся расистским оскорблениям. Реакция была невероятной. Оба клуба пришли в неописуемую ярость из-за этого инцидента, а прессу было попросту не унять. Один репортер написал следующее: «Позвольте мне сказать этим бристольским хулиганам, что разум и метод Талла настолько чисты, что он может стать примером для любого белого футболиста: любителя или профессионала. Если судить по его возможностям, оставив в стороне достижения, то Талл был лучшим из форвардов».

Однако сам игрок крайне болезненно воспринял это происшествие. Он сыграл всего несколько матчей за «Тоттенхэм» ив 1911 году был продан в «Нортгемптон Таун» [152] за сумму, которая в то время была названа «крупной платой за трансфер». В новой команде Талл ожил. Он стал звездой первой величины, сыграв за «Нортгемптон» 110 матчей в качестве крайнего полузащитника, но в 1914 году, как раз накануне перехода в мощный «Глазго Рейнджере», началась война. Как и многие из его поколения, Уолтер Талл был призван в армию и воевал в составе Семнадцатого (Первого футбольного) батальона Мидлэссекского полка — подразделения, почти целиком состоявшего из профессиональных футболистов!

В то же время у них не было никаких привилегий, и, несмотря на свои футбольные таланты, они вскоре оказались на передовой, где Талл проявил лидерские качества. Вскоре его произвели в сержанты. На исходе 1916 года, вынеся все ужасы первой битвы на реке Сомме, [153] Талл отправился домой инвалидом, заработав «траншейную стопу». [154]

Однако личная храбрость сержанта произвела настолько сильное впечатление на командиров, что ему было выдано направление на офицерские курсы. Полностью поправившись, он был переведен в кадетское училище в Гэйлисе, Шотландия.

Значение этого факта переоценить невозможно. Военные законы того времени не предполагали, что негр или любой другой цветной может быть младшим командиром или офицером. И все же, благодаря настойчивости своего начальства, в мае 1917 года Талл успешно прошел Королевскую комиссию и стал первым чернокожим офицером британской армии.

После окончания училища второй лейтенант [155] Талл был отправлен на Итальянский фронт в составе Двадцать третьего (Второго футбольного) батальона Мидлэссекского полка. Здесь он был также отмечен за храбрость во время штурма позиций противника в ходе сражения на реке Пиаве. [156] Таким образом, Талл стал первым чернокожим офицером, поведшим в бой белых солдат. Затем

Уолтер со своими подчиненными возвратился во Францию, где принял участие и во второй битве на реке Сомме.

25 марта 1918 года второй лейтенант Уолтер Талл погиб, когда повел своих солдат в атаку на вражеские позиции близ деревни Фаврель. Ему было двадцать девять лет. Солдаты настолько любили его, что многие пытались спасти своего командира, несмотря на плотный пулеметный огонь со стороны немцев. Но напрасно — Талл умер мгновенно от единственной пули. Посмертно он был награжден Британской медалью Войны и Победы и представлен к Боевому Кресту [157] — за проявленный героизм в своем последнем бою.

Командир батальона лично известил о смерти Талла его брата Эдварда. Этот факт говорит о многом — ведь в те времена сословно-классовое разделение составляло костяк Британской колониальной империи. Он произнес следующие слова: «Наш батальон и рота потеряли истинного офицера, а лично я — настоящего друга».

Но, как это ни печально, несмотря на торжественные некрологи, в которых Талла именовали «офицером и джентльменом до кончиков ногтей», его имя вскоре стерлось из памяти нации. Гибель чернокожего сироты из рабочего класса никоим образом не рассматривалась как исторический факт, достойный занесения в летописи. Ведь Талл был всего лишь одним из многих представителей своего поколения, выкошенного Первой мировой войной. Но все же постыдно, когда страна забывает своего героя. Если Эндрю Уотсон и Артур Уортон были выдающимися людьми и важными фигурами в истории британского футбола, то Уолтер Талл стал истинным национальным героем — достойным примером подражания для последующих поколений. И то, что расовая дискриминация до недавнего времени распространялась как на футбол, так и на военные сферы, легло несмываемым пятном на Великобританию, проигнорировавшую последнюю жертву этого великого человека.

Несмотря на потери, понесенные на полях сражений, игра в послевоенной Британии вскоре вернулась к норме. А в клубах появилось хоть и небольшое, но все-таки значительное число чернокожих футболистов. Особо выделялся Джек Лесли, лондонец англо-африканского происхождения, забивший более 400 голов, играя за «Плимут» [158] в период с 1921 по 1935 год.

Как и большинство цветных спортсменов того времени, Лесли регулярно подвергался расистским нападкам. Однако его мастерство забивного игрока убедило многих болельщиков в том, что он был одним из величайших игроков своей эпохи. И они оказались правы: в конце концов тренер [159] известил Джека Лесли, что тот будет играть в сборной Англии.