Чтение онлайн

Тело девушки сотрясала крупная дрожь. Она не в силах была произнести ни слова.

– Он был моим врагом, - заключил Марленус.

– Да, господин.

– А ты - его дочь.

– Да, господин, - снова повторила она и не в силах сдержать мучительную дрожь упала на каменные плиты пола.

– Заслуживаешь ли ты пытки и публичной казни? спросил Марленус.

– Все, чего пожелает господин, - прошептала она.

– Или, может, забавнее будет оставить тебя рабыней для наслаждения в моих Садах?

Девушка не смела поднять на него глаз.

– Все, что господину будет угодно.

– А может, мне следует освободить тебя?
– поинтересовался Марленус.

Девушка ответила ему изумленным взглядом.

– Держать тебя взаперти в Центральном Цилиндре, но не рабыней, а пленницей, как подобает высокородной женщине, и в будущем подыскать тебе такого мужа, чтобы твой брак послужил в будущем на благо политических интересов Ара?

В её глазах стояли слезы.

– Таким образом, - задумчиво продолжал Марленус, - хоть один из Хинрабиусов послужит, наконец, интересам Ара.

– Тогда я буду большей рабыней, чем самая последняя из них, - едва сдерживая рыдания, пробормотала она.

– Я освобождаю тебя, - объявил Марленус.
– Я дарую тебе свободу, и ты вольна делать, что хочешь, и идти, куда пожелаешь.

Она смотрела на него расширившимися от изумления глазами.

– Ты будешь получать от государства пособие, - продолжал Марленус, достаточное для нужд женщины высшей касты.

– Убар!
– воскликнула Клаудия.
– Убар!

Он обратился к стоящим рядом с ней охранникам:

– Проследите, чтобы с ней во всем обращались как с дочерью бывшего главы городской администрации.

Рыдающую Клаудию вывели из зала.

Вслед за этим потянулась бесконечная цепочка рассмотрения множества других дел. Среди прочего, я помню, встал вопрос о более чем сотне экзотических рабынь из дома Кернуса - девушках в белых туниках, выращенных в неведении о существовании мужчин.

– Они ничего не знают о настоящем рабстве, - заметил Марленус.
– Пусть продолжают оставаться в неведении.

Марленус распорядился, чтобы с девушками обращались мягко и посвятили в жизнь Ара со всей возможной в этом суровом мире заботой. После освобождения их должны будут направить в горианские семьи, в хозяйстве которых нет рабов.

Я получил тысячу двойных золотых монет за победу в скачках на приз убара. Встретив в зале суда Фламиниуса, я отдал восемьсот монет ему, чтобы он смог возобновить свои исследования.

– Твои сражения ещё не окончены, медик, - сказал я ему.

– Спасибо, воин, - поблагодарил он.

– Много ли найдется желающих работать с тобой? спросил я, вспоминая об опасностях, связанных с его

исследованиями, и враждебное к ним отношение посвященных.

– Кое-кто уже есть, - ответил Фламиниус.
– Уже восемь очень хороших человек вызвались помогать мне. И первой из них, показавшей пример и подбодрившей остальных, была женщина из касты медиков, жившая некогда в Треве.

– Не Вика случайно её имя?
– поинтересовался я.

– Да. Ты её знаешь?

– Когда-то знал, - сказал я.

– Она занимает видное место среди медиков города, - заметил он.

– Думаю, она окажется для тебя отличным сотрудником, - сказал я.

Мы обменялись рукопожатием.

Из двухсот оставшихся у меня золотых монет все, кроме одной, я отдал, чтобы освободить Мелани, служившую на кухнях Кернуса, и дать ей кое-какие средства на жизнь. Этих денег, оставшихся после её покупки, обошедшейся мне в смехотворно малую сумму, ей, некогда бывшей ткачихе, вполне должно было хватить, чтобы открыть в Аре собственную мастерскую, закупить материалы и нанять рабочих из своей касты.

Последнюю золотую монету двойного веса я вложил в ладонь Квалиуса, слепого игрока, также находившегося сейчас в зале суда убара и, как и Хул, принадлежавшего к партии Марленуса.

– Ты - Тэрл Кэбот?
– спросил он.

– Да, - ответил я, - тот, кто некогда был Куурусом. А этот двойной тарн я даю тебе за ту давнишнюю победу над виноделом у главных ворот. В тот раз ты не принял от меня золота, считая его грязным.

Квалиус улыбнулся и взял золотой кружочек.

– Я знаю, что золото Тэрла Кэбота не может быть грязным, - сказал он, - и принять его от тебя считаю за честь.

– Ты заслужил его, - заверил я слепого игрока.

В зале суда мне на глаза попалась Нела, стоявшая в окружении ещё нескольких девушек из бань. Она вся

светилась радостью вновь обретенной свободы. Я не удержался и поцеловал её. Была здесь и Таис, освобожденная, как и остальные сторонники убара, вместе с другими девушками с Горшечной улицы. Позднее по их просьбе им во владение передали нескольких бывших охранников дома Кернуса, включая и Вансиуса. Теперь судьба стражников едва ли могла вызвать чью-то зависть: после того как они надоедят девушкам, те вполне могут продать этих рабов по своему усмотрению.

Я уже был готов покинуть зал суда.

– Останься, - попросил Хул.

– Мне здесь больше нечего делать, мой маленький друг, - ответил я.

Выйдя из зала, я направился в свою комнату. Через час, а может, и раньше на черном тарне я покину стены Ара. Моя работа в этом городе закончена.

С тяжелым сердцем брел я в одиночестве по залам Центрального Цилиндра Ара.

В конечном счете во многом я потерпел поражение.

Я оставлял за спиной один коридор за другим, проделывая обратный путь из зала суда к своей комнате.

Мимо меня тянулись многочисленные маленькие двери с тяжелыми замысловатыми замками, чередующиеся с дверьми, запертыми только затянутыми на узел веревками.

Через час я покину этот город.

Внезапно я остановился, не в силах отвести взгляд от одной из маленьких узких деревянных дверей, ведущей, несомненно, в жилище раба. Меня словно громом поразило. Мои глаза впились в узел на веревке. Я присел рядом с дверью и непослушными, дрожащими руками прикоснулся к узлу.

Это был замысловатый, сложный, сделанный слишком по-женски узел со множеством хитроумных переплетений и петелек. У меня перехватило дыхание. На мгновение мне показалось, что пол уходит у меня изпод ног. Узел был удивительно красив.