Чтение онлайн

Сердце мое забилось от радости - В атаку' - поступила команда предводителя спустившихся на арену таурентинов Толпа разгневанных зрителей сильнее навалилась на цепь таурентинов, окружавшую арену стадиона и копьями удерживающую на месте наседавших на неё болельщиков

Находившиеся на арене таурентины бросились к нам, и мы с Мурмилиусом, спина к спине, встретили их атаку.

Замелькали клинки, зазвенела сталь-и враги один за другим стали оседать на землю под яростными ударами разящих их отчаянньк мечей.

Вскоре к нам присоединился третий в одеянии готовившегося выйти на поле гладиатора.

– Хо-Сорл!
– с радостью узнал его я.

– Что-то долго ты сюда добирался, - расправляясь с очередным противником, заметил Мурмилиус.

Хо-Сорл, мгновенно включаясь в сражение, рассмеялся.

– Кернус рассчитывал, что я тоже выйду на арену в слепом шлеме, сказал он.
– Но Хо-Ту нарушил его планы.

Рядом с нами появился четвертый товарищ, также в шлеме, закрывающем лицо.

– Ремиус!
– воскликнул я.

– Мне тоже уготован был поединок в слепом шлеме, - ответил тот.
– К счастью, я наткнулся на Хо-Ту.

– И, как я полагаю, - с усмешкой добавил Мурмилиус, не забывая при этом о наседающем неприятеле,на девушек с Горшечной улицы.

– Ну, если быть совсем точным, - ответил Ремиус, выдергивая свой меч из-под ребер падающего к его ногам противника, - на них тоже.

Мурмилиус в великолепном выпаде, словно ему надоело драться с одним и тем же противником, уложил сражавшегося с ним таурентина и перешел к следующему.

– Да, на аукционе за этих девиц покупатель выложил бы кругленькую сумму, - сказал он.

– Может, стоит отдать этим девчонкам с Горшечной улицы тех таурентинов, что останутся в живых после этой схватки, - высказал предположение Хо-Сорл.

Я едва успевал отбивать мелькавшие у самой моей груди клинки таурентинов.

– Отличная идея, - согласился Мурмилиус.

Еще дюжина таурентинов бросилась на подмогу своим товарищам, ряды которых быстро таяли.

– Если после этой рубки из них вообще кто-нибудь останется в живых, закончил тему Ремиус, расправляясь с очередным противником.

Таурентины, один за другим спускавшиеся с верхних рядов трибуны, все продолжали выбегать на арену.

Хо-Ту с кривым ножом в руке, с которого текла кровь, тоже словно вырос откуда-то из-под земли и стал рядом с нами.

В ту же секунду я едва успел отбить направленный ему в грудь вражеский клинок.

– Думаю, здесь более уместен меч, нежели твой крохотный ножик, заметил ему Мурмилиус.

Хо-Ту выхватил меч и словно в оправдание заработал им изо всех сил.

– Убейте их!
– донесся до меня крик Филемона.

Еще не меньше сотни таурентинов перемахнули через барьер, отгораживающий зрительные трибуны от арены стадиона, и бросились к нам.

Мы начали пробивать себе дорогу среди уставших, изнуренных схваткой, окровавленных таурентинов к этому новому, полному сил вражескому подкреплению.

– Я уложил семнадцатого!
– крикнул Ремиус Хо-Сорлу.

– А я уже давно сбился со счета, - ответил ему ХоСорл.

Ремиус сердито рассмеялся и добавил ещё одного к списку своих жертв.

– Наверное, у меня на счету уже сотни две, не меньше, - тяжело дыша, продолжал подсчет Хо-Сорл.

По счастью, нападавшие таурентины не могли наброситься на нас все сразу и вынуждены были атаковать небольшими группами, справиться с которыми нам было легче.

– Слин хвастливый!
– крикнул товарищу Ремиус и тут же добавил: Девятнадцатый!

Хо-Сорл завалил на землю очередного противника.

– Двести шестой, - с легкой небрежностью довел он до сведения товарища, тут же переключаясь на очередного противника.

– Тише!
– заорал Мурмилиус, и те послушно замолчали.

Теперь они дрались молча, и среди яростного звона мечей раздавались только ожесточенные вопли атакующих да стоны смертельно раненных.

– Их слишком много!
– не удержался я.

Мурмилиус не ответил; он продолжал биться.

В секундное затишье я повернулся к нему, но, как и прежде, не смог различить хоть каких-нибудь черт лица этого легендарного человека.

– Кто вы?
– спросил я.

– Я - Мурмилиус, - рассмеялся он.

– А почему Мурмилиус дерется бок о бок с Тэрлом Кэботом? поинтересовался я.

– Точнее говоря, - ответил он, - это Тэрл Кэбот дерется бок о бок с Мурмилиусом.

– Что-то я не понимаю, - признался я.

– Мурмилиус, - гордо ответил он, - ведет борьбу: Он сражается.

– Я тоже сражаюсь, но мое сражение несколько отличается от того, что ведет Мурмилиус.

– Верно, - ответил он, - и прежде всего тем, что ты ведешь войну, не совсем понимая, за что именно.

– А какую же войну ведете вы?
– допытывался я.

– Свою собственную, - сказал он, расправляясь с очередным нападающим.

Тут, к своему изумлению, я заметил сражающегося в наших рядах простого воина, не таурентина, шлем и щит которого не были украшены золотом, а плечи не покрывала алая накидка, свидетельствующая о принадлежности к личной охране убара.

Я не стал расспрашивать его, только с благодарностью принял его помощь.

Новый отряд таурентинов численностью человек в двести перебрался за разделительный барьер стадиона и побежал по направлению к нам.

На трибунах между тем также разгорелась потасовка не только между зрителями и таурентинами, но и между самими болельщиками, превратившимися из сторонних наблюдателей в непосредственных участников. Коегде происходило настоящее сражение, и в нескольких местах я заметил дерущихся с таурентинами обычных воинов.

Оставшихся для удержания зрителей на местах таурентинов в конце концов оказалось недостаточно, чтобы справиться с толпой, и тысячи людей, сломив сопротивление охранников, словно гигантская волна, выплеснулись на поле и окружили ложу убара. Где-то в зрительских рядах я заметил Хула, который что-то говорил окружившим его людям, и те, сбрасывая с себя плащи и накидки, обнажали спрятанное под ними оружие и торопились вступить в борьбу против сторонников Кернуса.

Я увидел, как Филемон с белым как мел, искаженным ужасом лицом торопливо оставил ложу убара и выбрался со стадиона по индивидуальному, предназначенному только для приближенных к убару лиц выходу. За ним последовали семь-восемь таурентинов.