Чтение онлайн

На дороге к монастырю людей собралось много — Овчарка и не думала, что в поселке столько народу. Они зашли через центральные ворота, по такому случаю распахнутые настежь. Здесь возникла заминка — монах, который обычно брал деньги за вход, заявил, что Овчарка не имеет права вводить козу в святое место. Овчарка тоже уперлась:

— Она, между прочим, тоже жить хочет. Ною ведь можно было насажать полный ковчег зверья, и Бог ни слова не сказал. Потому что экстремальная ситуация. Может, от поселка ничего не останется. И эта коза будет тогда единственной козой на острове.

Козу пустили. Васса вела ее за ошейник. Во дворе толпились монахи. Многие из них закрывали лица рукавами рясы. Мрачными взглядами они провожали парочки из «розового» сектора. Парочки, надо сказать, тоже чувствовали себя неуютно из-за того, что им пришлось искать убежище на вражеской территории. Когда Васса и Овчарка поравнялись с ними, один из монахов сказал:

— Из-за таких вон Бог нас наказывает. Сейчас бурю наслал. Лучше б ему чуму на них наслать, чтобы они поняли, что им не место тут.

Сказано было негромко, но с расчетом, чтобы Овчарка с Вассой услышали.

— Мало, что в неестественном блуде живут, еще и с козлом приперлись, — добавил другой.

Овчарка очень рассердилась. Она остановилась и уперла кулаки в бока.

— Ну и сплетники же эти монахи. Вот ты мне скажи, Васса, чем они от нас отличаются? Такие же злющие, так же языками чешут. А значит, их гнать отсюда надо. Эта коза, между прочим, ни разу меня не обидела и не обозвала никак. Она в тыщу раз их безгрешней. Стоят тут, верзилы молодые, пахать бы на них. Вот лучше пошли бы к воротам и помогли людям тащить вещи, если у кого тяжелые.

Монахи пошли к воротам и стали помогать. Овчарке с Вассой две полные эмчеэсовки показали, куда идти. Подруги прошли мимо старого монастырского кладбища, мимо разбитых колоколов, сквозь которые проросла трава, и сперва попали в какое-то хозяйственное помещение. Там было темно. Васса с Овчаркой инстинктивно взялись за руки. С потолка свисали провода. По цементному полу, хрупая битыми кирпичами, они добрались до дальней стены.

— Куда дальше-то? — спросила Овчарка. — Хоть бы человека поставили, чтобы указывал. Все у нас через жопу. Погоди, я достану зажигалку.

Овчарка всегда носила с собой зажигалку. Она не курила, но ей нравилось смотреть на пламя, это ее успокаивало. К тому же пламя приятно пахло.

— Вот там лестница деревянная вниз, видишь, — подала голос Васса.

Они стали спускаться. Лестница была крутой, и Овчарка боялась в темноте оступиться и покатиться вниз. Один подоспевший эмчеэсовец снес вниз козу на руках, — сама Овчарка никогда б не смогла.

Они оказались в очень большом помещении. Здесь раньше была подземная церковь. «Ничего себе — как две наши Елоховки», — подумала Овчарка. Конечно, росписей не осталось и в помине, мозаику тоже ободрали. После революции здесь было военное училище и в самой церкви устроили тир. Военные все и ободрали. Позднее они облицевали стены темной плиткой. Когда потом, в девяностых, монастырь возвратили церкви, плитку отодрали, а где не смогли — разбили чем-то тяжелым вдребезги. «Вот так всегда, — подумала Овчарка, — военные ли, монахи ли, но надо испортить назло то, что до нас сделали».

В большом зале горело много тоненьких церковных свечек, кроме того, ходили эмчеэсовцы с мощными фонарями. Монахи толпились особняком у одной стороны. Здесь Овчарка и увидела старца, к которому за советом приезжает на остров столько паломников. Его ввели под руки двое молодых монахов, в одном из них Овчарка узнала отца Панкратия, и посадили на стул. Туда же за ним прибежал Юрик. Дурачок просто молча уселся на пол возле стула старца. Шум от шагов входящих ударялся о высокий потолок и эхом возвращался вниз.

Овчарка и Васса пошли помочь своей старушке хозяйке спуститься с крутой лестницы. Когда они ей помогли, наверху возникло еще четверо бабулек, пришлось помочь и им, брать под руку и сносить вниз их узлы и корзинки. Народ все прибывал. В зале было довольно тепло. Пару раз по ноге Овчарки пробегали мыши, но она их никогда не боялась. Она демонстративно не заметила отца, который прошел мимо нее. Груша никому не помогала — ей было некогда. Она уселась в углу, открыла серебристый ноутбук и самозабвенно застучала по клавишам. Пришли две дуры малолетки, те самые из поезда, что все время за ручки держались. По их разговору Овчарка догадалась, что и они живут на Полярной.

— Стало быть, лесбиянки их тоже погнали, — заметила Овчарка.

— Конечно, лесбиянки со стажем поняли, что у девчонок это возрастное, от глупости, — отозвалась Васса.

Прошел, наверное, час, и людской поток поредел. В конце концов вниз спустились две полные эмчеэсовки в пуховиках и эмчеэсовец, который встречал их у ворот. Они были мокрые и взъерошенные, как мыши в половодье.

— Ну, теперь будет… Ветер с ног валит, — сказал мужчина, вытирая рукой лицо, — погодим немного, вдруг кого еще принесет, а потом двери припрем чем-нибудь.

Вот здесь-то Юрик и выкинул номер. Он ходил по залу, будто искал кого-то. И увидел Овчарку.

— Опять сидишь! — закричал он.

Овчарка от неожиданности вздрогнула.

— Опять прохлаждаешься! Сказал ведь, что белая ждет! Иди к ней, иди, слышишь! — И он подтолкнул Овчарку к лестнице.

Васса пришла на помощь. Она встала между Юриком и Овчаркой.

— Отстань от нее, уходи, — велела она строго, но Юрик не унялся, снова стал кричать.

— Погоди, — сказала Овчарка Вассе, — он меня помочь кому-то зовет. Кому-то помощь нужна. Я пойду схожу.

— Ты что, рехнулась?! — рассердилась Васса. — Я тебя никуда не пущу, пусть там и нужна кому-то помощь. Я твоей матери пообещала, что тебя целой и невредимой домой привезу.

— Так ты звонила маме! — разозлилась Овчарка.

— Это она мне позвонила. Ведь ты ей только и сказала на автоответчик, что уезжаешь далеко и надолго. Ну, я ее и успокоила. Не о том речь. Пока я жива, ты никуда не пойдешь. У меня только одна подруга — ты.

— Но мне надо наверх, я чувствую, что кто-то ждет, чтобы я помогла ему, правда. Кроме того, я должна видеть тайфун.

— Я всегда знала, что ты сбрендила еще в детстве. Так на то я и твоя подруга, чтоб тебя вразумлять, когда у тебя крыша течь начинает.

— У меня крыша течь начинает?!

Так они пререкались. Юрик монотонно орал, как автомат, раз в полминуты: «Пошла! Пошла!» Тут еще один эмчеэсовец подключился. Он сказал, что Овчарка может идти на все четыре стороны, раз ей так приспичило. Но лично он ровно через двадцать минут запрет двери. Васса вцепилась в рукав Овчарки мертвой хваткой. А тут еще Овчаркин отец решил вмешаться. Он сказал, что Овчарке не стоит выходить. Это Овчарку совсем взбесило. Она решила, что теперь уж точно пойдет. Она прорычала отцу: