Чтение онлайн

Может быть, Овчарка и Васса и прожили бы три недели на острове, не выбегая по нужде во двор и не умываясь по утрам ледяной водой из ржавого рукомойника, если бы Овчарка не сваляла дурака. В комнате стоял разложенный зеленый диванчик. Для одноместной кровати он был широк, для двухместной узок. Больше никакого спального места не наблюдалось. И простодушная Овчарка ляпнула:

— А кровать что, одна? — после чего они вновь оказались на пыльной дороге с тяжелыми сумками, оттянувшими им руки. Они побрели в обратную сторону.

— Извини, вырвалось, — оправдывалась Овчарка, — мы могли бы там, конечно, и вдвоем уместиться, не убыло бы от нас. Но, знаешь, все, что ни делается, то к лучшему. Не годится обманывать людей три недели подряд.

Они вновь очутились на площади. Здесь Овчарка увидела, что к стене магазина приклеено объявление о сдаче комнаты на улице Полярной, в доме семь. Они спросили у азербайджанки, торговавшей у магазина дешевыми шлепанцами, где эта улица, и отправились туда. У Овчарки ноги отваливались. Но пришлось спуститься с холма, пройти вдоль бухты, обогнуть монастырь, потом вновь подняться в гору и не менее километра еще шлепать по бетонке, спотыкаясь о металлические скобы на ней. Они нашли дом.

— Если они ее сдали, я повешусь, — простонала Овчарка, поставив сумку и с трудом разгибая спину.

Васса поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Вышла глуховатая старушка. Вассе пришлось громко объяснять, что они насчет комнаты, а не за сушеными грибами и черничным вареньем. Бабкин дом был без всяких удобств. Туалет за огородом, вода в колонке дальше по улице. Правда, вид из окон на монастырь был хорош. Они сразу сговорились о цене, но старушка как-то мялась, потом, очевидно, сама на себя рассердилась за нерешительность и в конце концов грозно спросила:

— А вы, случаем, не из этих?

Овчарка испугалась, что их выгонят. Лесбиянки выгнали их, потому что они не лесбиянки. А старуха их выпрет, потому что подозревает, что они одни из них. Она сказала торопливо:

— Нет, бабушка, мы просто дружим.

— Ну, вот и ладно. Распаковывайтесь, а белье я вам сейчас принесу.

Овчарка бросила сумку и рухнула на продавленную койку, покрытую засаленным покрывалом. Васса свалилась на соседнюю.

В пять вечера Васса по дороге из турбюро встретила Овчарку, которая ходила поглядеть монастырь. В пакете Овчарка несла что-то круглое, завернутое в бумагу.

— Сияешь?

— Сияю, — отозвалась Овчарка.

Они с детства так говорили друг другу вместо «привет». Был такой советский фильм про Красную Шапочку. Там две звезды встречаются и одна другую спрашивает: «Сияешь?» — а та отвечает: «Сияю».

— Что это у тебя?

— Классный, еще теплый пирог с брусникой из монастырской пекарни.

— Ого! Пойдем скорей домой и съедим его.

— Пошли лучше в столовку там, на площади. Нормально поедим. Я хочу большой кусок жареного мяса, какого-нибудь супа и чая. Мне за два дня дороги осточертела сухомятка. Ну а на десерт съедим пирог.

— Идет. Я в турбюро заказала нам на завтра поездку на Заячий остров. Еще есть экскурсия на высокую гору с древним маяком. Но мне сказали, что туда можно добраться и на великах, которые дают напрокат. Монастырь тоже можно самим осмотреть. А если идти от поселка вон в ту сторону, придешь к каким-то древним развалинам и каменному лабиринту.

— Ненавижу экскурсии, — сказала Овчарка, пока они шли к столовой, — там все время какая-нибудь дама тараторит, так что и разобрать ничего нельзя. Кроме того, она все время спешит, как на пожар, волочит всех и не дает им ничего толком посмотреть.

В это время Овчарку и Вассу окликнули. Это оказался моряк, с которым Овчарка болтала на «Святителе Николае». Он спросил, не забыли ли они на катере что-нибудь из вещей.

— Вроде нет, — сказала Овчарка, — а что?

— Да кто-то оставил на корме под лавкой сумку, коричневую, кожаную.

— Это, наверное, Шуры Каретной, ведущей, — ответила Овчарка, — только у нее такая была. Очень странно. Она не из тех, по-моему, кто забывает свои вещи.

— А вы не знаете, где она поселилась?

— Нет, мы как на берег сошли, больше никого не видели с катера, — сказала Васса.

Овчарка озадаченно почесала нос.

— А она точно на острове сошла?

— А куда ж она делась? Конечно сошла, — отозвался парень.

— А вы видели, как она сходила?

— Да не помню я! Что я, приставленный к ней, что ли? И что мне с барахлом с этим теперь делать?

— Может, в ментовку отдать? — предложила Васса.

— Еще чего, тащиться до нее! Это ж совсем далеко, я ведь не нанялся! — У парня сделалось совсем проблемное лицо. Наконец он сказал, что оставит сумку в палатке на причале, где его приятель Аслан торгует, и повесит там же и еще у монастыря объявление. — Да и вы, если встретите ее, скажите, чтобы пришла и забрала.

Овчарка кивнула, и они с Вассой пошли дальше. Еда в столовке была совковая, как и сама столовка. Зато цены не кусались. Овчарка умяла отбивную, капустный салат и гору хлеба. Потом она вытянула ноги под столом, прихлебывала чай, ела брусничный пирог и чувствовала, что ее начинает клонить в сон. Васса тоже казалась довольной.

— Жаль, что я не видела, сошла Каретная на берег или нет. Но очень уж скверно мне было. А ты ее не заметила? Она была в белом костюме, — спросила Овчарка.

— Нет. Я изо всех сил старалась тебя догнать.

— Я рада, что остров оказался таким большим, — сказала Овчарка немного погодя. — Моему проклятому папаше надо благодарить за это Бога. Я могу спокойно прожить тут три недели и ни разу с ним не встретиться. Кстати, я в Интернете читала, что здесь совсем нет преступности. Все знают всех, а с острова нельзя выбраться так, чтобы никто не заметил. Но если я все-таки встречу своего папашу, вот увидишь, я испорчу им всю статистику. Куда мы пойдем теперь?

— Пошли посмотрим каменный лабиринт.

— Это далеко? Что-то мне все лень.

— Километров восемь. Пошли, растрясем весь этот обед.

Овчарка крикнула официантке:

— Посчитайте нам, пожалуйста! — а когда Васса полезла за кошельком, остановила ее: — Сегодня плачу за нас я, а завтра ты, и так далее, договорились? Чтоб по справедливости.

Они миновали «розовый» сектор, прошли березовую рощу, оставили позади какую-то дорогую гостиницу из красного кирпича и остов давно сгоревшей больницы. Вообще на острове было всего пять приличных зданий — лесхоз, турбюро, почта и два крутых отеля. Все остальное напоминало зону из фантастических книжек — бараки, домишки покосившиеся, всюду валялись куски арматуры, всякие железяки, трухлявые старые столбы и дырявые лодки. На досках грелись на солнце ящерки, в траве шныряли коты.